Один раз, когда Валид кричал не переставая в течение нескольких часов, муж разозлился на меня и обвинил в том, что я неправильно обращаюсь с сыном. С этими словами он хлопнул дверью и куда-то ушел. Потом Саид извинился, но я так и не смогла забыть обиду — неприятный осадок после этих слов остался надолго. Я постоянно чувствовала себя уставшей и раздраженной, почти перестала пользоваться косметикой и следить за собой. На мои жалобы муж отвечал, что все женщины через это проходят: когда-нибудь ребенок подрастет и не будет требовать неусыпного внимания, а пока нужно просто перетерпеть трудный период. В качестве помощниц он предлагал свою мать и сестер, но я упорно отстаивала право жить отдельно ото всех, а ездить к ним в гости меня утомляло еще больше, чем самой справляться с Валидом на своей территории. Кроме того, сын рано начал проявлять характер и не всегда охотно шел к кому-то на руки. Пару раз я заводила разговор о няне или служанке, но муж деликатно игнорировал мои слова. Бизнес Саида после революции шел не так хорошо, как раньше — он никогда не обсуждал со мной подробности, но я видела его озабоченность, слышала какие-то обрывки разговоров и понимала, что у нас есть финансовые проблемы. Кроме того, муж случайно обмолвился, что брал у брата деньги на покупку квартиры и до сих пор с ним не рассчитался. В такой ситуации мне казалось неправильным настаивать на найме прислуги, и я продолжала тянуть свою лямку в надежде, что скоро станет легче.
Валид, как и многие египетские дети, укладывался спать и просыпался очень поздно. Днем я занималась сыном, а как только он засыпал, бросалась стирать, готовить и наводить хоть какой-то порядок. Незадолго до заката солнца мы выходили на улицу, но в отсутствие детской площадки гуляли по набережной недалеко от дома. У меня не было возможности продолжать ходить на курсы арабского языка, да и большого желания тоже не было. Чаще всего я мечтала лишь о том, чтобы лечь в кровать и проспать много-много часов подряд. Общение с друзьями почти прекратилось — иногда мы созванивались или переписывались в интернете, пару раз встречались где-то на нейтральной территории, но все это происходило нечасто и нерегулярно. Большинство знакомых мне русских девушек были бездетными или же имели отпрысков значительно старше Валида — с младенцем на руках я чувствовала себя одинокой и прикованной к своему дому и ребенку, который постоянно хотел есть, спать, а порой я даже не могла определить, чего именно он хочет.
Валид был не только источником проблем, усталости и ограничений — вовсе нет. В первую очередь он сразу и бесповоротно занял главное место в моем сердце. Я радовалась, когда сын улыбался, захватывал крошечной ладошкой мой палец, делал первые попытки сесть и дотянуться до какого-то предмета. Я гордилась им, как самым дорогим сокровищем, и считала самым лучшим ребенком в мире. Несмотря на усталость и бытовые проблемы, я любила сына всей душой и ни на минуту не сожалела о его появлении. Вот только бы он стал реже просыпаться по ночам, только бы научился самостоятельно сидеть и передвигаться, только бы повзрослел, ну хоть немножко… Я вела хронологический отсчет с момента его рождения: каждый месяц — новый рубеж, каждая неделя — новая вершина, каждый день — новая ступень. Еще немного, и он станет большим и самостоятельным, тогда я буду гордиться им еще больше, смогу немного перевести дух и — недостижимая мечта! — как следует выспаться.
Впервые в жизни я никак не отметила свой день рождения. В прошлом году мы с Саидом посидели в кафе и прошлись по магазинам — сейчас об этом не было и речи. Честно говоря, я сама с большим трудом вспомнила о приближающемся 27-летии за пару дней до праздничной даты. Ради эксперимента я не стала напоминать Саиду — как и следовало ожидать, он тоже забыл. Промучившись весь день, к вечеру я не выдержала: позвонила и сказала Саиду, что вообще-то у меня сегодня день рождения. Муж раздраженно ответил, что он занят в магазине, и если я хочу подарок, то он купит его позже. Расплакавшись, я бросила трубку, и несколько дней после этого мы не разговаривали. Периоды обид в наших отношениях становились все дольше и повторялись все чаще. За ссорами следовали примирения, но и они напоминали затишье перед бурей, поскольку проблемы оставались нерешенными.
К шести месяцам Валид подрос, привязался к отцу и не хотел засыпать, пока тот не придет с работы. Заниматься с ним становилось все интереснее: сын хорошо соображал и каждый день учился чему-то новому. Иногда я брала его и ехала в магазин к Саиду — продавцы с удовольствием нянчили Валида, пока я пила кофе. Потом мы немного гуляли, муж ловил мне такси и отправлял домой. Мой день как и прежде проходил в заботах о сыне — Саид уезжал на работу утром и возвращался, когда ребенок готовился ко сну.
