— Ты прекрасно знаешь, что недавно моя мама сильно болела. И что будет, если мне понадобится срочно лететь домой? Я не могу оставить Валида здесь, тем более надолго. Он привык, что мама всегда рядом. В конце концов, Россия это моя Родина, у Валида гражданство России, почему мы не можем съездить туда на каникулы? Езжай с нами, никто не против.
Саид нахмурился.
— Возможно, когда-нибудь и поеду. Но не сейчас. Я по-прежнему против вашего отъезда — неважно, понимаешь ты это или нет. Хочешь увидеть маму — пусть она приезжает сюда, или лети к ней, а о Валиде позабочусь я и мои сестры. Что касается нашей жизни… я исполняю все обязанности мужа, но не могу показать тебе то, чего нет. Если я увижу, что ты действительно изменилась, мы будем жить лучше. Это все, что я могу тебе обещать.
Я разрыдалась.
— Саид, ты что, меня не слышишь? Я говорю, что мне плохо! Я не могу так жить! Я устала! А ты только пожимаешь плечами и отвечаешь, что не понимаешь меня и не веришь мне! Я стараюсь, просто из кожи вон лезу, но мне нужно увидеть от тебя хоть что-то! Сколько еще мне нужно доказывать тебе свою любовь, доказывать, что я осознала свои ошибки и делаю все, чтобы их исправить! Почему ты меня не слышишь? Или тебе наплевать?
— Аня, перестань плакать, — бросил Саид раздраженно. — Я не выношу твоих слез. Мне тоже бывает плохо, только я не устраиваю истерик.
С этими словами он продолжил одеваться. Я в слезах выбежала из комнаты. Заплакал Валид, и Саид начал его успокаивать. Прислонившись головой к стеклу в ванной, я рассматривала свое зареванное изображение. Все напрасно. Что делать — идти к адвокату? Подруги давно отправляли меня посоветоваться с юристом: так я буду точно знать расклад на случай развода. Есть шансы, что суд оставит Валида с матерью… но нам придется жить в Египте — возможности вывезти сына у меня не будет. И что я буду делать: одна, без мужа, без работы, без гражданства и знания арабского языка? Висеть на шее у Саида следующие семнадцать лет, пока Валид не станет совершеннолетним? Оставить все, как есть, и продолжать играть роль послушной жены? Меня не хватит надолго, рано или поздно я сорвусь и снова наговорю гадостей. В висках застучало. Выхода нет.
Саид через дверь угрюмо поинтересовался, скоро ли я выйду — он опаздывал на работу.
Уложив Валида спать, я написала маме — сухо сообщила, что разводиться Саид не хочет. Следующим на очереди был звонок Свете. Услышав последние новости, она надолго задумалась.
— Я даже не знаю, что тебе посоветовать. Сходи к адвокату, лишним не будет.
— А толку?
— Вдруг он скажет что-то дельное. Я сегодня поищу по своим каналам и сброшу тебе координаты юристов, которые занимаются семейными делами.
— Спасибо. Только ситуация у меня патовая. Куда ни кинь, везде клин.
— Ну, не надо так уж трагически. Ты не на улице, и ребенок с тобой. Бывает хуже, — сказала Света, но ее голос звучал как-то не очень уверенно.
Я совершенно растерялась. Плохо помню события следующих недель: Саид продолжал на меня обижаться, и я редко видела его дома. Родственники не приходили и не приглашали нас к себе в гости. Я продолжала автоматически выполнять повседневные дела, но временами накатывало такое отчаяние, что хоть вой на луну. Дни тянулись медленно и не приносили ничего нового: скоро я перестала их различать. Мир сузился до размеров нашей квартиры; я почти перестала с кем-либо общаться и иногда подолгу просиживала на диване, тупо глядя в одну точку.
Я чувствовала, что тону в какой-то трясине, но даже это было мне безразлично. Борьба не принесла результатов, ситуация оказалась безвыходной — оставалось молча тянуть свою лямку. Мной овладела такая апатия, что пропало даже желание плакать. Тогда я начала молиться. Я просила у Бога прощения и умоляла послать мне хоть какую-то надежду — потому что никто, кроме Бога, не был в силах мне помочь.
Света постоянно звонила и предлагала встретиться, но я вяло отказывалась. Пару раз она приезжала сама — даже не спрашивая разрешения, а просто уточнив, что я нахожусь дома. Я видела ее попытки меня расшевелить и была ей за это признательна, но мне совершенно ничего не хотелось. Мама ежедневно слала отчаянные письма и собиралась приехать к нам в ближайшее время. Катя советовалась со своими преподавателями по юриспруденции, но никто не мог сказать ничего дельного.
В начале зимы Саид сообщил, что в ближайшее время он планирует открыть магазин в Каире и в этой связи на несколько месяцев переезжает туда.
— А как же мы с Валидом? — растерянно спросила я.
— Я оставлю вам денег.
— Саид, дело не в деньгах. Мы же одна семья.
— В Каире я буду постоянно занят. Не вижу смысла везти вас туда.
— Я хотела отдать Валида в сад. Ему нужно изучать арабский.
— Хорошо, я приеду через пару недель и постараюсь решить этот вопрос.
— А когда ты уезжаешь?
— Завтра.
— Завтра? И я узнаю только сегодня?
— Аня, пожалуйста, не надо истерик. Я устрою сына в детский сад. А если все пойдет по плану, то максимум через полгода смогу забрать Валида в Каир.
— Валида? — я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — А меня?
