— Хорошо, — послушно ответила я. — Только… береги Валида, пожалуйста.
— Обещаю. С ним ничего не случится. Езжай. До связи.
Водитель высадил меня у выхода из парка. Я рассчиталась, оставив щедрые чаевые, и пересела в заранее заказанную машину. Всю дорогу до аэропорта я молилась.
Потянулись томительные часы ожидания. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем нас посадили в самолет. Я постоянно глядела на часы и гадала, почему время остановилось, а люди двигаются, как в замедленной съемке. Хотелось кричать, плакать, куда-то бежать и чем-то заниматься, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей, но приходилось молча сидеть и ждать.
Каждые несколько минут я созванивалась с Леной и обменивалась смс с мамой и Катей, которые буквально атаковали меня вопросами. Я не могла сообщить ничего нового и от этого бесилась еще больше. Незадолго до начала посадки я позвонила Свете.
— Эй, ты где? — встревоженно спросила она.
— В аэропорту. Скоро вылет.
— А Валид?
— Отдала его Лене, — ответила я, чувствуя, что не могу сдержать слез.
— Так-так, успокойся. Все будет в порядке. Саид в Каире? Он ничего не подозревает?
— Нет, мы вчера говорили по телефону, все как обычно.
— Оставила ему записку?
— Нет, — призналась я. — Мне даже в голову не пришло. Все равно Саид узнает о нашем отъезде еще до своего возвращения в Александрию. Я напишу ему из России. Позвони Лене минут через тридцать, хорошо? У меня душа не на месте, а в самолете сотовый придется выключить.
— Конечно. Не переживай. Удачи тебе.
Через несколько минут началась посадка.
Перелет оказался утомительным, как никогда. Я дергалась и постоянно смотрела на часы. Где сейчас Валид? Все ли у них в порядке? Попутчик попытался завязать со мной непринужденный разговор, но, увидев мою реакцию, обиделся и отвернулся к иллюминатору. Шикобелло смирно сидел в клетке и только испуганно зыркал глазами. Казалось, прошло не четыре часа, а четверо суток, прежде чем мы, наконец, приземлились в Домодедово. К тому моменту я окончательно извелась. Как только шасси самолета коснулось земли, я включила телефон и отправила Лене смс. Ответа не последовало.
Проходя паспортный контроль и получая багаж, я постоянно смотрела на экран мобильника. Наверняка телефон выключен, потому что они в полете… Мне не о чем волноваться… Но сердце не верило доводам разума и продолжало отстукивать барабанную дробь.
В толпе встречающих я увидела свою маму. Мы стояли и плакали, не в силах сказать ни слова. Люди шли мимо, задевая нас своими чемоданами — ни я, ни мама не обращали на это никакого внимания. Как же давно мы не виделись… Сколько всего случилось за это время… Я впервые поняла, насколько мне не хватало матери. Утерев слезы и с трудом уняв дрожь в руках, я оттащила свою сумку в сторону. Осталось самое главное — дождаться Валида.
Мама засыпала меня вопросами, на которые я не могла ответить. Я вообще была не в состоянии нормально говорить. Ежеминутно глядя на часы, я продолжала набирать телефон Лены. Номер выключен. Это нормально, так и должно быть — ведь в полете не разрешают пользоваться мобильными. Почему мне страшно? Я гнала от себя дурные предчувствия, но ожидание с каждой минутой становилось все невыносимее. По плану в случае возникновения любых проблем Лена должна была связаться со Светой, а если все идет, как задумано, — отправить смс на мой русский номер, как только они с Валидом окажутся в самолете. Я убеждала себя, что все в порядке, но на всякий случай позвонила Свете. Подруга сказала, что у нее не получилось связаться с Леной — ее телефон был выключен. Мне с каждой минутой становилось все тревожней.
Наконец на табло появилась информация, что самолет приземлился. Я тут же начала набирать московский номер Лены — телефон по-прежнему молчал. Какого черта? У меня началась истерика.
Вышли первые пассажиры. Выловив одного из них, я уточнила, что он прилетел именно из Александрии. Мы отчаянно высматривали в толпе Лену и Валида. Их не было. Я вцепилась рукой в ограничитель и убеждала себя, что они просто долго получают багаж. Сердце ежесекундно вздрагивало и норовило выскочить из груди. Поток людей стал меньше, затем у выхода вновь замаячили пассажиры. Онемевшими губами я поинтересовалась, откуда они прилетели. Полный добродушный дядечка удивленно посмотрел на меня и ответил, что из Мюнхена.
На всякий случай мы простояли еще полчаса. Я отказывалась верить в худшее и, цепляясь за призрачную надежду, была готова ждать хоть до ночи. Телефоны Лены по-прежнему молчали, но я с упорством обреченного продолжала долбить по клавишам.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мама увела меня в глубь зала и усадила на кресло. Мы смотрели друг на друга, не зная, что делать.
— Успокойся, — прошептала она. — Слезами горю не поможешь. Надо выяснять, что случилось.
Я кивнула.
— Интернет… Мне нужен интернет.
Минут десять мы бестолково бегали по аэропорту в поисках wi-fi или интернет-кафе. Потом мама предложила:
