— Мам, давай в другой раз все обсудим, я сейчас просто не в состоянии. Я постараюсь приехать домой на следующие выходные, тогда подробно обо всем поговорим.
— Хорошо, хорошо. Ну, отдыхай. Ты что, плачешь, что ли?
— Нет, — соврала я. — Мам, я больше не могу говорить. Пока, я тебя люблю.
— И я тебя. Все будет хорошо, дочка.
Я повесила трубку и долго лежала на кровати, глядя в потолок. Делать ничего не хотелось, даже двигаться было лень. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я нашла в себе силы встать, сходить в душ и кое-как разобрать чемодан. В этот момент в замке заворочался ключ и зашла Нина.
— О, какие люди! С возвращением, подруга.
Мы обнялись.
— Ну, рассказывай, как все прошло.
Мы до глубокой ночи просидели на кухне, рассматривая фотографии и обсуждая, что делать дальше. В конце Нина даже притащила недавно купленные карты Таро — оказалось, это ее новое увлечение, — и разложила на нас с Саидом. По ее словам выходило, что все серьезно.
— Так, а что конкретно ты сейчас будешь делать? Уволишься или подождешь?
— Да не знаю я, не знаю. В Египте все казалось проще, чем здесь. Мне надо какое-то время, чтобы отойти от поездки и все разложить по полочкам. Пока что просто тошно от Москвы, от того, что завтра опять на работу. Надоело все, так бы и сбежала обратно.
— Ты не торопись. Пусть все уляжется в голове, — посоветовала подруга.
— Если честно, я совсем собралась уволиться. Но не думаю, что завтра же напишу заявление.
— Вот и не спеши пока. Торопливость нужна при ловле блох, а тут дело серьезное. Никуда твой Саид от тебя не денется, подождет. Тем более у него тоже сейчас забот хватает.
— И я так думаю, — вздохнула я. — Надо, чтобы прошло хоть немного времени. Все-таки обрубать концы страшновато. Хотя с другой стороны… устала я от всего. От этой вечной суеты, неопределенности, съемной квартиры, недосыпов постоянных… устала.
— Но учти, что осесть дома тебе тоже будет непросто. Мы привыкли к московской круговерти. Отдохнешь месяц-другой и начнешь тосковать в четырех стенах. А найти в Египте работу будет трудно — тем более неизвестно, разрешит муж или нет.
— Он вроде бы не против, если я сама захочу, конечно. Но ты права, все будет сложно. Ладно, давай спать, а то мне завтра рано вставать.
— Давай, спокойной ночи. Оставь посуду, я помою. Иди, иди.
— Спасибо. Надеюсь, получится уснуть. Спокойной ночи.
Но сон ко мне так и не пришел. Я долго ворочалась, перебирала в голове сцены последних дней и вспоминала Саида. Казалось, будильник зазвонил сразу, как только мне удалось забыться.
Ровно в 10.30 я вошла в офис. Здесь ничего не изменилось: Лариса говорила с кем-то по телефону, а свободной рукой расписывалась за почту. Мы коротко кивнули друг другу, и я приступила к работе. В течение часа у нас не было времени, чтобы перемолвиться словом. Наконец телефон ненадолго замолк, и Лариса принялась расспрашивать меня про поездку. Я достала привезенный магнитик в виде жирафа и кратко рассказала про Египет — естественно, не упоминая Саида.
Второй магнитик достался нашей шефине, которая подошла к нам поздороваться. Они дружно восхищались моим загаром и хотели посмотреть фото, я же мечтала прекратить разговоры на скользкую тему и вернуться к работе. Наконец зазвонил мой телефон, я извинилась и тут же схватила трубку. Рабочий день пошел своим чередом.
Ни в понедельник, ни во вторник я не заговорила с Юлей о возможном увольнении. Саид аккуратно поинтересовался этим вопросом, когда мы разговаривали по «Скайпу», но я так и не смогла ответить ничего вразумительного. Казалось, все решено, но мне не хватало смелости сделать последний шаг. Мы начали общаться в прежнем режиме. У Саида было много работы, и в ближайшие дни он собирался ехать в Турцию за товаром. Я же день за днем продолжала механически ходить на работу, не очень понимая, зачем мне это.
Во вторник вечером я встретилась с Машей и Кристиной в большом кафе на Новокузнецкой. Разговор, естественно, вертелся вокруг моей поездки в Египет.
— А мы уже не ведем трезвый образ жизни? — поинтересовалась Маша, глядя, как я заказываю второй коктейль.
— Да какой там, — отмахнулась я, — успею еще стать трезвенницей, когда перееду.
— То есть переезд — дело решенное?
— Ну, практически. Я вообще собиралась сразу увольняться, но что-то пока смелости не хватает. Ешьте, все остывает, — посоветовала я, уплетая котлету по-киевски.
— А тебе, я смотрю, любовь не отбила аппетит, — сказала Кристина, пододвигая к себе тарелку.
— Не говори. Днем я почти не ем, а вечером прямо тянет покушать.
— Да ладно, они там вроде бы любят полных девушек. Можешь не стесняться, — засмеялась Маша.
— Язвите, язвите. Саид говорил, что не любит полных. И слишком худых тоже. Любит таких, — я неопределенно показала руками женский силуэт, — нормальных.
— Так расскажи в подробностях, что было.
