Неожиданно наши взгляды… были прикованы к молодому человеку, вошедшему в комнату.
Биограф Эдмунд Моррис беседовал с людьми, которые помнили первое появление только что избранного Теодора Рузвельта в зале Законодательного собрания в Олбани. Все они запомнили «молодого человека, решительно вошедшего в комнату и на минуту остановившегося, чтобы его успели увидеть все – этот актерский прием быстро стал привычным». Как любой актер, молодой Рузвельт очень внимательно относился к своему костюму. «Он носил монокль с золотой цепочкой, уходившей за ухо, – вспоминал член Законодательного собрания Уолш. – На нем была визитка[8] с одной пуговицей наверху, а ее полы почти касались ботинок. В одной руке он держал трость с золотым набалдашником, в другой – цилиндр. Он шел, слегка наклонившись вперед, как в то время ходили многие молодые люди».
У опытных актеров и прирожденных лидеров есть общая черта. Они умеют обращать на себя внимание. Их сразу замечают. Их присутствие становится ощутимым. Они сразу же подчиняют ситуацию себе.
Умение входить и приковывать к себе всеобщие взгляды – большое достоинство, но в то же время и большая ответственность. Если тебе это удастся, то появится отличная возможность быть услышанным. Это прекрасно – при условии, что тебе есть что сказать.
…ворвался Тедди… словно его запустили из катапульты.
Только что избранный член Законодательного собрания Теодор Рузвельт появился на первых республиканских выборах не как робкий неофит, оказавшийся среди закаленных в боях ветеранов, но как наполненный энергией камень, запущенный из катапульты в стену осажденного замка.
Ворвавшись в зал, Рузвельт не стал скромно стоять в сторонке. Он занял лучшее место в зале – прямо перед председателем собрания – и сел так, чтобы все заметили его безупречный, стильный вечерний костюм.
Хант описал в дневнике, как в зале раздался громкий хохот – появление столь типичного «нью-йоркского денди» не осталось незамеченным. Но когда Рузвельт поднялся для выступления, «его слова тут же приковали наше внимание, потому что в этих замечаниях чувствовалась невероятная сила».
Не стоит недооценивать значение оригинального стиля. Стиль сразу же привлекает внимание толпы. Однако слушатели ожидают услышать от тебя нечто такое, что по значимости будет соответствовать твоему внешнему виду.
Если нечего сказать, толпа сразу распознает обман и разочаруется в тебе.
Неудачи редко следуют за всадником, который несется во весь опор.
Теодор Рузвельт не был неуязвимым для депрессии, тревожности и беспокойства. 15 февраля 1884 года, через два дня после рождения дочери Элис, умерла его первая жена Элис Хэтуэй Ли. В тот же день умерла его мать. В дневнике в тот день он поставил большой черный крест, а под ним написал: «Из моей жизни ушел свет».
Со временем Рузвельт сумел справиться с горем, и этому в немалой степени способствовала колоссальная рабочая нагрузка. Он всегда считал, что нужно скакать стремительно, чтобы неудачи остались позади тебя в пыли.
