Законодательные решения способны вселить в душу любого человека тревогу и беспокойство. Но к этим чувствам Теодор Рузвельт относился точно так же, как к личному отчаянию. Он тщательно и долго все продумывал, прежде чем начать действовать. Однако, приняв решение, тут же пускал исполнительных лошадей в стремительный галоп. Рузвельт не размышлял над принятым решением. Он исполнял его.
Четко и твердо отделяй исполнение решения от процесса, в ходе которого оно было принято. Решение серьезной проблемы будет связано с трудностями, возможно, даже с мучениями и неопределенностью. Допускай дискуссии, дебаты, сомнения и изменение хода мыслей.
Смена этапов принятия решений напоминает движение колеблющегося маятника. Но исполнение решений – это поступательный процесс, в котором ничто не должно поглощать кинетическую энергию движения. То, что люди называют
Избегай ханжеского осуждения в одном человеке тех качеств, с которыми ты спокойно миришься, если их проявляет другой.
Тедди Рузвельт не делал секрета из того, какие люди его восхищают. Ему нравились яркие личности с открытой душой, страстно любящие жизнь. Он ценил мудрость, внимательность, разносторонность интересов, наблюдательность, общительность. Все запомнили Рузвельта обаятельным компаньоном и очень верным другом, а друзей у него было немало.
Однако, когда нужно было действовать решительно, он никогда не опирался на личные симпатии и пристрастия или на отсутствие оных. Он всегда оценивал поведение – воплощение принципов в действиях, а не личность. И это позволяло ему избегать ханжества, фаворитизма и кумовства. Он мог показаться чрезмерно холодным, зато его всегда считали справедливым.
Учись оценивать поведение, а не личность. Будь объективным. Смотри на результаты, а не на мотивы. Честно оценивай действия и их последствия, забыв о дружбе и вражде.
В мировой истории не было периода, настолько интересного и богатого возможностями для радости и восторга.
Труд британского историка Чарльза Г. Пирсона «Национальная жизнь и характер: прогноз» был опубликован в 1894 году. Осторожный, но весьма убедительный пессимизм автора заставил Теодора Рузвельта написать продуманный, взвешенный, развернутый ответ. Статья в десять тысяч слов была опубликована в журнале Sewanee Review. Споря с Пирсоном, Рузвельт не объявлял современный мир счастливым и благоденствующим. Он никогда не закрывал глаза на многочисленные проблемы. Напротив, он видел их лучше многих. Но в то же время писал о «страшной радости», испытываемой оттого, что они требуют решения.
По его словам, нация переживает период, невероятно «интересный и богатый возможностями для радости и восторга».
Президент был полон решимости максимально эффективно жить в эту эпоху. В отличие от патологического оптимиста Панглосса из «Кандида» Вольтера, Рузвельт не приводит доказательств того, что этот мир – «лучший из миров». Он просто говорит о своей решимости жить так, словно это действительно лучший из миров.
Интерес, восторг, радость связаны не с конкретным временем и местом, но с разумом и сердцем человека, который готов жить полной жизнью в
