Если бы он стрелял в меня, то не смог бы так легко уйти… Я бы схватил его первым.
Очень легко, понятно и не совсем неправильно было бы приписать воинственную реакцию Рузвельта на гипотетическую попытку убийства сочетанию бессильной ярости и бравады. Но какова бы ни была мотивация этого высказывания, оно очень естественно для Рузвельта – человека и политика.
Он отказывался притворяться не тем, кем был в действительности. И неважно – пытался ли журналист в своей статье приклеить ему неприятный ярлык, или потенциальный убийца пытался выставить его жертвой, начинив свинцом. Рузвельт не терпел никаких попыток навязывания извне какой-то не свойственной ему роли.
Рузвельт прекрасно понимал, что его могут убить. Неопровержимым доказательством того служило произошедшее с Мак-Кинли – а до него с Джеймсом Гарфилдом и Авраамом Линкольном.
Рузвельт сам был ранен 14 октября 1912 года во время предвыборной кампании, где выступал кандидатом от третьей партии. Он не отвергал и не недооценивал возможность убийства. Однако, утверждая, что он мог бы «схватить» покушавшегося (скорее всего, он имел в виду «нанести ответный удар»), прежде чем тот скроется, Рузвельт отказывался принимать на себя роль жертвы.
Даже раненный, он остался бы агрессором, отстаивающим свое право на жизнь и не отказывающимся от собственной идентичности.
Если не можешь определить себя сам, тебя будут определять другие. Реши, кто ты есть, кем хочешь быть и каким хочешь выглядеть в глазах окружающих.
Используй все возможности проявить себя в контексте избранной идентичности. Защищайся от внешних попыток изменить определение этой идентичности.
Позволяя другим менять твой имидж, ты отказываешься от роли лидера.
Огромное несчастье для человека – чувствовать, что вся его жизнь и счастье зависят от сохранения политического веса.
Теодор Рузвельт любил политику. Первую общенациональную политическую кампанию он проводил в качестве партнера Уильяма Мак-Кинли – и он провел ее гораздо эффективнее самого кандидата в президенты. С самого начала было ясно, что Теодор Рузвельт – очень одаренный и перспективный в этом отношении человек.
Однако его постоянно мучило ощущение, что все в его жизни зависит от сохранения политического веса. Кроме того, он очень четко сознавал, что политические мотивы не всегда совпадают с мотивами лидерства.
Выступая перед Законодательным собранием Нью-Йорка в марте 1883 года, он говорил: «Я предпочту уйти из политики, зная, что поступил правильно, чем остаться в ней, понимая, что поступил не так, как было должно». Сказав это, Рузвельт поставил лидерство выше политики.
Признак достойного политика – это готовность уступить лидерство тем, кто привел его к власти и сохраняет за ним эту власть.
Признак достойного лидера – готовность оставить политику, даже если это будет означать окончательный и бесповоротный разрыв с лидерством. И именно на такой шаг Рузвельт готов был пойти.
Политик готов следовать в той же степени, что и возглавлять. И чем больше ему хочется сохранить власть, тем выше соблазн больше следовать и меньше возглавлять. Лидер же не уступает добровольно прерогатив и ответственности. Он постоянно рискует своим местом во главе колонны. И ты должен решить прямо сейчас, кем хочешь быть: политиком или лидером.
Нам нужно, чтобы Пердикарис был жив или чтобы Райсули умер.
