Я хотела было уже повернуть голову, чтобы больше не гадать и не трястись в неизвестности, хотя, трястись я начинала уже и от холода, как чья-то тень оказалась совсем рядом. Я мгновенно ощутила чужое присутствие чуть позади меня. Носа достиг резкий мятный запах. Господин де Фоссе. Теперь мне не надо было видеть, чтобы узнать его. Я упорно стояла на месте, смотря вперед. Он тоже молчал и не двигался. Мимо проходили люди, некоторые с интересом кидали на меня взгляды. Или на нас? Еще это демоново платье, привезенное Мадлен мне в подарок, и как она только уговорила меня надеть его? Зачем я согласилась? Наверное, это все ее умелые комплименты и непривычное отражение в зеркале. Непривычное, но понравившееся мне, однако, вслух я так и не призналась, что розовый цвет не был настолько уж отвратителен, как казалось сначала.
Мне хотелось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться, но я держалась. И почему он все еще молчит? Ситуация знатно нервировала. Странный человек, чего он ко мне подошел, да еще и спрятался за спиной? Хочет, чтобы я первая начала разговор? Слишком гордый? Что же, вас ждет разочарование, господин де Фоссе, мы сделаны из того же теста.
Нос защипало, а пальцы на руках я уже едва чувствовала. Достать из кармана плаща перчатки и спрятать руки в их теплой ткани сейчас было пределом моих мечтаний. Где же Мадлен? Еще немного, и я наплюю на всю свою гордость.
В тот момент, когда я вспоминала подругу недобрым словом, меня окутало теплом, словно в жаркий летний день. Я нахмурилась, подумав, что просто уже перестаю чувствовать холод. Обволакивающее облако тепла стало греть еще сильнее, а запах мяты окружил, словно обнимая. Де Фоссе колдовал, согревая меня. На это понадобилось всего секунд десять, и мне стало почти жарко. Но мужчина все молчал. Чего же он хотел? Я приняла поражение и, повернув голову, увидела, что он стоит куда ближе, чем я думала, а взгляд его устремлен так же, как и мой недавно, вперед. Одна рука спрятана в карман черных брюк, а вторая сжимает рукоять серебряной трости. Я обратила внимание, как блеснули несколько изумрудов, которые он накрыл длинными пальцами с резко выступавшими костяшками. Подняла глаза на его лицо и тихо произнесла:
- Спасибо.
Ответить мне не удосужились, а через пару секунд двери ресторации распахнулись, и на улицу вылетела слишком раскрасневшаяся Мадлен. Увидев меня, она помахала рукой, а потом, заметив рядом де Фоссе, прищурилась.
- Сели? Что ты тут…
Я забрала из рук Моди плащ и поспешно сказала:
- Идем, нам уже давно пора.
Мадлен изумленно подняла брови, я подхватила подругу под руку, пока та не спохватилась, и потащила ее подальше от ресторации.
- До свиданья, Селина, - услышала его голос и вздрогнула, тогда как Моди коварно улыбнулась и повторила, как попугай:
- «До свиданья, Селина»? И что это значит, дорогая?
- Ничего не значит, - покачала я головой, застегивая на ходу пуговицы плаща.
- Ах, ничего не значит? Ну да, конечно. Так и думала, что тебе понравился этот, более мрачный и такой деловой… - Моди захихикала, подстраиваясь под быстрый шаг и уже сама поудобнее перехватывая меня под локоть.
- И что? Он сам подошел? А как его зовут?
Я не обращала внимание на Мадлен, уговаривая себя не оборачиваться. Разум и сила воли проиграли, но де Фоссе уже не оказалось у входа в ресторацию. Я обругала себя, на чем мир стоит.
- Моди, не знаю я, как его зовут! Умоляю, давай закончим этот разговор!
Подруга серьезно на меня посмотрела и, пожав плечами, кивнула:
- Да ладно тебе. Не хочешь говорить - не надо. Зато вот я узнала, что серый костюм так неимоверно идет мужчинам с именем Харлей. Харли - красиво, да? Так и хочется повторять: Харли, Харли… И глаза у него никакие не зеленые и даже не карие, а самые настоящие черные. Завораживающие до ужаса.
Тут я была согласна с Мадлен, хоть мы и думали о разных глазах.
Я подняла голову, разминаю затекшую шею. Помассировала холодными пальцами правое плечо и уставилась в одну точку, над головами других сотрудников в лаборатории. Пришлось приехать с утра еще до восхода солнца, чтобы занять приличный стол. Как это порой бывало, начиная работать, я уходила в исследования с головой. Профессор Фольцимер на своих лекциях часто вещал, что именно это и является показателем истинного ученого. Того, что забывает о еде и сне, забывает об окружающем мире.
Уже больше часа я пыталась понять, почему крокус поменял цвет с голубого на бледно-желтый, рассматривая пыльцу и структуру лепестков в лупы разной мощности. Странный побочный эффект. Неужели дело было в ядовитой пыльце Сонника? Хорошо, конечно, если итоговый образец будет отличаться по внешнему виду, но это могло принести и отрицательный результат, выявив в самый неподходящий момент, что вместе с цветом изменились и другие характеристики растения.