Это произошло до того, как Света приходила к Сергею на квартиру к Жанне помогать ему делать ремонт, где у них чуть не случилась близость?
Или уже после того?
Если "до", то она вообще себе представить не могла, что за человек Сергей! Что за кобель такой, не пропускающий ни одной юбки!
А если "после"?
Разгорячённый, разожжённый к ней страстью, он, конечно, мог оступиться, соблазниться, не сдержаться, когда рядом такая… красивая и одинокая, не равнодушная к нему женщина…
Ну и что с того?
Он клялся ей, нагло обманывая! Он целовал её, а потом шёл спать с Жанной!
Pudor doceri non potest, nasci potest (кто отроду бесстыден – не исправится)!
– Мамочка, что нам теперь делать? – лёжа в своей постели накрытой одеялом до глаз, Влада беспомощно глядела на свою мать.
– Ничего, – устало ответила Света. – Закрой глаза и постарайся уснуть. Утром приходят более правильные мысли, чем вечером, – она поцеловала дочь, выключила свет и вошла в свою комнату.
Губы у неё горели, она никак не могла стереть с них яд измены, избавиться от брезгливого чувства предательства и лжи.
Да, давно она так не попадала! Недаром опасалась серьёзных отношений.
Похоже, права была Катя, её подруга, что мужикам верить вообще ни в чём нельзя. Что их можно только использовать для своих целей, но доверить свою жизнь, свои чувства, своё сердце? Никогда! Ни за что! Invivat cul pam qui peccatum praeterit (простив проступок – побуждаешь к худшему)!
Света ещё долго лежала в кровати с открытыми глазами. Утро нового года большого города жило своей новой жизнью, а сон всё никак не приходил. Она встала, сварила себе крепкий кофе и решила заняться домашними делами. Она решила всё начать с начала. С самого начала. С новыми силами. С новыми мыслями. Новую жизнь.
Света решительно вошла в палату. Лицо её было серьёзно. Сергей по глазам понял, что это всё, конец. Что никакие его аргументы, никакие формулировки его доказательств на её безжалостную теорему теперь ничего не изменят. Ничего!
В её походке прочитывалось обдуманное бессонными ночами каждое невысказанное слово. Каждый шаг, каждый жест, каждый взгляд её был тщательно выверен, взвешен, отточен.
В руке она держала жёлтую розу.
– Здравствуй, – она холодно скользнула по его глазам и села на стул рядом с кроватью. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Я всегда себя чувствую хорошо, когда ты рядом, – он бережно взял её за руку.
– Сергей… – Света посмотрела на его руку, не вырывая своей. – Я пришла сказать… – она перевела взгляд на его глаза и запнулась в нерешительности на долю секунды, но вновь сосредоточившись на его руке, мгновенно овладела собой. – …что между нами больше ничего не может быть. Всё кончено, – на её лице ярко отражалось внутренняя борьба с подступившими к горлу рыданиями. – Надо было давно всё это прекратить. Ещё в самом начале. Зря я к тебе тогда пришла. Ничего бы этого не было, – Сергей до боли крепко сжал её руку. – Ничего, понимаешь? А теперь… – она обернулась на дремлющего на соседней койке старичка, смахивая слезу.
