– Как же её понять? – Сергей только сейчас осознал, что он ничего, ровным счётом – ничего не знает о любви: бессмысленная своей непрактичностью красота розы приоткрыла ему дверь в познание неведомого.
– Женщина создана для того, чтобы ее любить, а не для того, чтобы ее понимать, – казалось, что ещё чуть-чуть и старик встанет, чтобы выпороть неразумного переростка. – Позволь ей быть слабой, маленькой, беззащитной. Позволь ей сомневаться, капризничать, даже истерить. Она ведь – женщина! – он взмахнул рукой вверх, потрясая ею. – Она совершенно другое существо, нежели ты. Помни, что она создана в раю. А здесь, на этой земле далеко не рай. Прошедший 20 век безжалостно вытравлял в них женщин, а в нас – мужчин. И что в итоге получилось? Кто выиграл? Кто счастлив? Всё набекрень вышло. Скособочилось, вывернулось наизнанку. Все вокруг как попугаи кричат "независимость, независимость". И что? Что они дальше будут делать с этой независимостью? И так уже все на антидепресантах сидят, как наркоманы.
– Чего ты тут, старый, расшумелся? – к ним в палату вошла пожилая полная уборщица. – Спать людям не даёшь. Давай-ка, ложись, – строго приказала она. – Ложись на спину, кому говорю. На вот, сходи, полегчает, – и сунула ему под одеяло эмалированное судно. – Глаз да глаз за ним надо. Чуть отвернёшься, а он уже революцию тут затевает.
– Здравствуй, любовь моя! – расплылся в улыбке старик. – Как же я по тебе скучал. Как скучал, – он схватил её за руку. – Ну что, надумала?
– Чего это? – уборщица непонимающе выставилась на него.
– Да как же? Вчера ведь ещё предложение тебе делал, – он задрал резиновую перчатку и поцеловал её в оголившуюся кисть. – Или забыла уже?
– Да замужняя я, замужняя. Сколько раз тебе повторять? – смеясь, она оттолкнула его голову.
– Так разведись! Дался тебе этот твой пердун? – старик попытался обхватить за талию уборщицу и посадить к себе на кровать. – Никто тебя так любить не будет, как я.
– Ой, любовничек ты мой, любовничек, – она по-девчоночьи отбежала от него, весело оглядываясь на Сергея. – Ты сначала на ноги встань, а потом уж и разговоры разговаривать с тобой будем.
– Ну вот, это ж другое дело. Не пожалеешь, уверяю тебя, – старик вытащил "утку" и протянул её уборщице. – На руках носить буду.
– Ну-ну, – она схватила "утку", едва не расплескав содержимое на пол, и вышла из палаты. – Не надорвись!
Старик озорно подмигнул Сергею, тихонько смеясь про себя.
На улице стоял дождливый январь. Снега в этом году, как его ни ждали, так и не появилось. Приехавшие в Питер на новогодние каникулы из морозной Сибири дети недоумённо вопрошали своих родителей: "Я не понял, здесь, чё, бананы растут?" Дачники, фермерские хозяйства и более крупные сельхоз "ооо", "оао", "зао", "пао" и разные немыслимые "о", мрачно следили за текущим прогнозом. И только жители последних этажей северной столицы с облегчением вздыхали, поглядывая на сухой потолок.
Сергею нужно было как-то заново устраивать свою жизнь. Жизнь без Светы. Она так глубоко проникла в него, так срослась с его существом, что уже не понимал, где заканчивается "он" и начинается "она". В каком месте нужно пережать артерию чувств к ней и вырвать её навсегда из памяти, из сердца?
Света не отвечала, игнорируя его звонки и сообщения. Она больше не появилась в больнице.
Жанна же, наоборот, звонила каждый день, спрашивала про самочувствие, про нужные ему вещи, книги, находила возможность заскочить к нему. Но всю последнюю неделю она провела в командировке в Москве.
– Алло? Привет, Жанн. Я… – Сергей набрал её номер, не зная, вернулась она или ещё нет.
– Серж? Ну как ты? Выписали? – её радостный голос немного приободрил его.
– Да. Стою вот на остановке, думаю, куда ехать.
– Твои вещи пока у меня.
– А ты где? – Сергей перебил её. – Вернулась уже?
– Да, сегодня утром. И сразу на работу, – она замолчала, вслушиваясь в его голос.
– Можно к тебе? – спросил он, робея от своей наглости.
– Чего спрашиваешь? – удивилась она. – Ключи у тебя есть.
– Я не про дом. Я… – Сергей вскинул руку к виску, выпалив по-комсомольски. – Готов к труду и обороне!
– А тебе можно уже? – усмехнулась Жанна. – Может, всё-таки, домой поедешь, отдохнёшь?
– Нет-нет, за это не переживай! Всё отлично, правда. Я не могу уже лежать, – Сергей боялся, что после всего происшедшего Жанна не захочет больше иметь с ним никаких дел. – Подъеду, куда скажешь. Хоть прямо сейчас!
