– Нет, нет, нет! Не думай об этом! – приказала себе Света. – Прочь! Нельзя, чтобы Влада досталась ему, этому… этому… Стоп! Остановись! Остановись? Так просил Сергей, чтобы не уезжала, не бросала его… Сергей? Господи, Боже мой! Что же я наделала? Что натворила? Какая я… жестокая, нечуткая, честолюбивая… Серёженька, прости меня! Прости меня, дуру! – Света хотела набрать его, позвонить, услышать его голос, всё рассказать… – Нет, нет, нет! – она в ужасе отбросила телефон. – Ему об этом рассказывать нельзя! Он же с ума сойдёт. Он же убьёт его. А потом сядет. На сколько? Сколько ему будет, когда он выйдет? А если ещё и за примерное поведение? – она ужаснулась своим мыслям. – Нет, нет, нет! Так нельзя. Должны же быть какие-то пути… Какие-то способы…
Понятно, что заявление на бывшего теперь не накатать, – она всё смыла. Да и не стала бы этого делать из-за Сергея и Влады. Они этого не переживут… Заявить в полицию о его угрозах – тоже не вариант. Нет ни свидетелей, ни доказательств, да и связи у него неизвестно как глубоко и куда проросли… Оставался только один путь. Убить его! Убить, когда он придёт сюда через месяц. Подготовиться и…
Она достала из стола кухонный нож, самый длинный, повертела его в руке. Нож, задрожав, упал на пол.
Нет, она не сможет. Она в самый последний момент струсит и опять всё повторится.
– Господи, Боже мой! За что? За что мне это? Чем я провинилась перед тобой? Что сделала?
Она опустилась на пол и тихо заплакала.
Света открыла глаза. За окном серело осеннее утро. Она разбито встала с кровати в детской – не могла вчера оставаться у себя в комнате. Но и вернуться к Сергею не могла.
Умываясь, она увидела в зеркале своё отражение. Синяк всё же появился. Его так просто теперь не скроешь, ничем не замажешь.
– Ничего. Скажу, что упала. Напилась дома и упала. Он поверит. Он уже видел меня такой. Тем более – был повод…
Она удивлялась своему спокойствию. Ещё вчера, казалось, что – всё, жизнь сломана, кончена. А сегодня, проснувшись, она почувствовала, что – нет. Она ещё побьётся за своё счастье. Пока не знает – как, не знает – чем. Но так просто и легко она не сдастся. Она что-нибудь придумает.
– Первым делом надо сдать анализы – не заразил ли чем меня Алексей, – она произнесла его имя про себя просто, холодно, безотносительно. – И пока не придут результаты – воздержаться от Сергея. Я придумаю – как. Он чуткий, он поймёт… Да и на работу сегодня лучше не ходить. Нечего светиться в таком виде. Сплетни поползут, потом не отмоешься. Позвоню, скажу, что заболела. За неделю, надеюсь, сойдёт, – она дотронулась до скулы и поморщилась от боли. – Так, по возможности замазать синяк, позвонить на работу, сдать анализы, потом снова сюда – собрать вещи. А если он вернётся? Нет, он же сказал – через месяц. На всякий случай, Тамару Николаевну приглашу к себе. Она давно уже мечтает сунуть к нам свой нос. А потом можно и домой…
Света прошла на кухню и заварила себе чай. Во рту от перегара словно кошки нагадили. Часы показывали семь. Покрутив в руках телефон, она решилась набрать Сергея.
– Здравствуй, родной. Как ты? Как дети?
– Ничего. Спят, – Сергей по голосу, похоже, давно уже встал или вовсе не спал.
– Ты сегодня как? Там останешься или вернёшься в город?
– Вернусь. Ближе к вечеру, наверное. Надо кое-какие формальности здесь уладить.
– Конечно. Приезжай, как сможешь.
– Мне придётся детей забрать с собой, – он сказал это осторожно, ожидая новой волны гнева и обвинений. – Ты не против?
– Что ты? Конечно нет. Я… – Света остановилась и сглотнула слёзы. – Я люблю тебя!
– А ты как? – через паузу напряжённо произнёс Сергей.
– Я? – она остановилась, запнувшись. – Хорошо. У меня всё хорошо, правда. Не волнуйся за меня… – снова сглотнула слёзы. – Прости меня за вчерашнее…
– Мне не за что тебя прощать… Это тебе…
– Нет! Прости, что перебиваю, но я… – слёзы душили её. – Я вела себя как последняя…
