Но сил удивляться происходящему просто не осталось – всё воспринималось как сон. Будто он влез в чужую шкуру, занял не своё место. И этот маленький человек в его руках, и дочка, прижавшаяся к нему…
Он зажмурил горящие до боли глаза, желая проснуться.
– Папочка, – долетело откуда-то издалека. – Что с тобой?
Рядом по-прежнему стояла Влада, а на руках – результат его страстной натуры.
Он открыл двери квартиры и, переступив порог, замер – реальность словно играла с ним, приоткрыв завесу в Вечность.
– Здравствуй, милый, – Жанна встретила его с чашкой дымящегося кофе. – Анечка, возьми, пожалуйста, у Сержа Андрюшку.
К нему подлетела Аня, живая, настоящая, подхватывая из рук свёрток и засыпающую на ходу Владу.
– Привет, Серёженька, – ласково улыбнулась она. – Как ты? Устал?
– Я… – ледяной вихрь ужаса пронёсся по Сергею, поднимая на теле волосы. – У меня что, белая горячка?
– Нет, – Жанна осторожно провела по его лицу сухой тёплой ладонью.
– Я умер? – он схватил её руку, вглядываясь в глаза.
– Нет, – прошептала она, медленно качая головой.
– Тогда как? – от страха перехватило в горле. – Вас же нет!
– Как это – нет? – игриво возмутилась она, хмуря брови. – Или ты хочешь, чтобы нас не было?
– Нет, я… – он обнял Жанну, крепко прижимая и, не сдержавшись, заплакал. – Я имел в виду, что вы же умерли!
– А что значит – умерли? – тихо спросила она, успокаивая. – Исчезли навсегда, растворились в воздухе? Ты ещё многого не знаешь, – её хрупкие пальцы обхватили его лицо, стирая жгучие слёзы. – Помнишь, что я тебе говорила, в последний раз? Что здесь мы только учимся жить, что там, за чертой этой реальности и есть самая настоящая жизнь.
– Вы пришли за мной? – глухо спросил Сергей, справившись с дыханием.
– Не бойся, тебе ещё рано умирать! – морщинки около её глаз весело сбежались, но во взгляде отражалась бездонная грусть. – Оглянись, посмотри вокруг – скольким людям ты нужен.
– Спасение утопающих силами самих утопающих? – он попытался пошутить, но осёкся.
– Скорее – стяжи дух мирен и вокруг тебя спасутся тысячи, – Жанна усадила его на диван, передавая кофе. – Ты через многое прошёл, не каждый способен вынести то, что ты пережил. Но тебе ещё нужно многому научиться.
– Мне? – удивился он, отпивая чёрный кофе с привкусом вселенской горечи. – Например?
– Благоразумию, целомудрию, любви, воздержанию, терпению, мужеству, – она остановилась, видя как реагирует на её слова Сергей. – Я не буду тебе сейчас всё это впаривать и разжёвывать, ты сам до всего должен дойти, – и вдруг, где-то в самой глубине её глаз вспыхнул белый огонь, постепенно разрастаясь. – Только будь внимательнее к окружающему тебя миру, вслушивайся в него, всматривайся. Бог говорит с нами на языке обстоятельств, – она говорила неторопливо, мягким сиянием всё глубже проникая в него. – Гони от себя гнев, не позволяй ему властвовать над тобой, – сияние заполняло его душу, заполняло всё его существо. – Во всяком искушении имей оружием молитву, – сияло всё вокруг него, сливаясь в единое целое. – И пусть совсем отступит от тебя страсть злопамятства.
– Ибо что огонь, скрытый в соломе, то злопамятство, гнездящееся в сердце, – Аня, уложив детей, вышла в гостиную, присев к Сергею с другой стороны, беря его за руку. – Света сейчас очень нуждается в твоей поддержке, в твоём благоразумии, мужестве…
– С ней что-то случилось? – испуганно дёрнулся он, заслоняясь от света.
