– Милая моя, не надо, – он сказал это так проникновенно, так болезненно, что сердце её сжалось от тоски и чуть не остановилось. – Я знаю, как это всё сложно, страшно, внезапно для тебя. Да и для меня, если по правде. Могу ли я надеяться, что ты когда-нибудь простишь меня?
– Любимый, я… – она расплакалась. – Я такая жестокая, такая…
– Нет, солнышко, нет!
– Я всё ещё твоё солнышко?
– Ты всегда им будешь, всегда! Что бы с нами ни случилось.
– Ты такой добрый, такой замечательный, такой любимый…
– Даже после всего случившегося?
– А что случилось? – она испуганно остановилась, вслушиваясь в его голос. – Только то, что я не поверила тебе. То, что с Мишей и Аней произошло – страшно, но здесь нет твоей вины. Просто порой мы становимся в своём гневе такими бесчувственными, такими слепыми, жестокими… Гнев ослепляет, да. Отупляет. Разрушает. И страх. Он такой же, как и гнев, только… Как обратная сторона одной медали.
– Наверное. Но всё равно, это из-за меня… – его подавленность говорила о бессонной ночи, о мучительных мыслях, о непереносимой боли.
– Нет! – она, схватив себя за волосы, жестоко бичевала себя самыми последними словами, стараясь компенсировать то, что бросила его, что оставила в тяжёлую минуту. – Не бери на себя больше, чем есть. Не ты, так кто-нибудь другой, – Света ярко представляла, что стоит рядом с Сергеем, обнимая его, целуя, успокаивая. – Миша сам толкнул Аню на это, – она словно видела его, сидящим на кухне за столом с чашкой давно остывшего кофе, сломленного, ссутулившегося, почерневшего. – И рано или поздно всё раскрылось бы, – она встала на колени перед ним, вымаливая прощение, стирая ручьи слёз на его окаменевшем от горя лице. – Я знаю, как ты любил её, как хотел помочь, как… – она слышала его дыхание, она видела улыбнувшиеся ей глаза, она почувствовала, как Сергей крепко обнял её. – Слава Богу, что дети живы! Хоть этот грех он не взял на себя… – она не понимала, что происходит с ней, где она находилась сейчас, а может, она сошла с ума или просто до сих пор спит.
– Я люблю тебя, милая, – прошептал Сергей. – Спасибо, что позвонила, – он замолчал, швыркнув распухшим от слёз носом. – У меня такое чувство, что я тебя вижу. Здесь, рядом с собой. Чувствую твои руки, твои губы… Как это возможно? У меня что – крыша поехала?
– Нет, – Света радостно рассмеялась. – У меня то же самое… Рядом с тобой стоит кружка холодного кофе…
– Да… – поражённо ответил он. – Но ты скорее всего догадалась… А что я сейчас делаю?
– Что? – переспросила она, вглядываясь перед собой. – Не знаю. Дурачишься. Дёргаешь себя за ухо… правое…
– Невероятно! – ошеломлённо прошептал Сергей. – Ты же телепорт!
– Да нет… – смеясь, отмахнулась она. – Я просто тебя очень, очень, очень сильно люблю! И никакой "теле" мне не нужен. Ты ведь тоже видишь меня? В чём я, что я делаю…
– Точно. Ты на кухне, на Фонтанке… Подожди, а что у тебя с лицом?
– Что? – Света закрыла ладонью синяк. – Я… Я ударилась… Напилась вчера и ударилась… Такая вот тебе алкашка досталась…
– Солнышко, – он взял её за руку, прикрывавшую лицо и поцеловал место удара; по лицу разлилось бережное, ласковое тепло. – Милая моя, любимая… Прости меня! Прости за всё! За всё, всё, всё… – он целовал её лицо и вдруг, остановившись, спросил. – Мы что, умерли?
– Надеюсь, что нет. Очень на это надеюсь. Я ведь только-только начала с тобой жить. Вообще – жить начала. Мне рано, слишком рано умирать. Я не готова. Я… Я не могу. Я не хочу! – она почувствовала, что теряет Сергея, она видела, как его образ словно дым рассеивается в пространстве, но по-прежнему слышала его по телефону.
– Я больше не вижу тебя. Солнышко, ты здесь?
– Милый, я здесь. Я с тобой. Я люблю тебя. Возвращайся скорей домой. Я тебя очень, очень, очень жду…
Разговор оборвался, но перезванивать она больше не стала. Ему сейчас много канители там предстоит, да и ей – тоже некогда рассиживаться. Надо бежать, сдавать анализы.
Скула от его поцелуя перестала болеть и по ощущениям, опухоль спала. Из зеркала, словно из параллельного мира, на неё смотрела она, но какая-то другая, незнакомая, светящаяся. И только лиловый след на щеке напоминал о случившемся.
Сергей вернулся в Питер намного быстрее, чем ожидал, словно невидимые силы, души ли любимых умерших или сам Господь Бог, помогали во всём. Даже светофоры загорались зелёным, как только его такси приближалось к ним.
