Я же, как наголодавшийся скряга, тихо радовался тому, что не приходится платить за ночлег для всей толпы и корм коням. И прикидывал, как мне прокормить свое войско.
Условия найма, которые одобрил брат Вальм, были не из самых легких. Капитану — тридцать серебряных, солдатам — пятнадцать. Вроде и немного, но еда, одежда и корм для коней за мой счет. Если учесть, что с капитаном ехало пятнадцать вояк, как бы нам не прогореть. Впрочем, договор мы подписали только на три года. А дальше будет видно, что и как…
В кибитке, едущей вместе с обозом, путешествовали еще два младших святых брата. Их Мари будет обучать варить мармелад.
Как ни смешно, больше всего мне портили настроение мысли о мэре Шертене. Эту тварь придется публично повесить. Барон вынесет приговор, солдаты исполнят приказ, а я вроде как остаюсь чистеньким и ни при чем…
Я, пожалуй, предпочел бы свернуть ему шею лично, но ведь этот шакал не рискнет кинуться на меня. До сих пор мне не приходилось исполнять роль правосудия. Буду учиться.
Первые дни жизнь в замкнутом пространстве протекала довольно сложно. Обе сестры боялись поднять на меня глаза, барон был изрядно молчалив, одна Олла отнеслась к заточению спокойно. Занималась обычными домашними делами — стирала, убирала, готовила, а в свободное время садилась вязать бесконечный чулок. Конечно, все эти чулки были разными, но из-за того, что вязались из одной и той же шерсти серого цвета работа в ее руках, казалось, никогда не кончится.
Через несколько дней девушки чуть отошли, поняли, что никто не будет их обижать и стали чуть разговорчивее. А еще через седмицу у нас уже выработался определенный распорядок дня.
Тилли взялась помогать Олле на кухне, и оказалась вполне себе замечательной хозяйкой. Барон, как ни странно, тоже домашней работы не избегал. В его обязанность постепенно вошло доставать воду из колодца. Процесс этот был не слишком тяжелый, но довольно нудный. Я даже предположить не могу, какова была глубина колодца, но точно больше десяти метров.
Барон скидывал туда ведро и медленно, никуда не торопясь, крутил ворот. Он ежедневно наполнял до краев довольно большой бочонок, стоящий на кухне, и нужды в воде мы не испытывали.
Туалетом я, все же, пользоваться запретила. Одно дело срыть несколько метров земли под окнами, совсем другое — если опять начнут вонять стены замка. Поэтому для всех нас были приобретены довольно объемные горшки с крышками, которые я требовала выносить и мыть не реже двух-трех раз в день. Это был, надо сказать, довольно нудный процесс.
На третий этаж, в одну из комнат без камина, но где было окно, выходящее на противоположную от входа в башню сторону, притащили большое ведро с водой, в это окно и выливали горшок, тут же мыли его и выплескивали воду снова в окно. Воду таскали все, кому было удобно на данный момент, даже очередность устанавливать не пришлось.
Девочки и Олла подчинились без пререканий. За бароном горшок я выносила лично — он со своей деревяшкой не смог бы сделать это аккуратно. Для него и так подъем по лестнице был достаточно тяжел.
Мэр разбил наше одиночество через полторы седмицы. В дверь так долго барабанили, что ко входу успели спуститься все, включая медлительного барона. Я стояла у дверей и смотрела на перепуганных Оллу и девочек, которые бесконечно осеняли себя решеткой молчания. У них тряслись руки, и я понимала, как им страшно. Открывать я не собиралась.
— Вейта, принеси, пожалуйста, с кухни стул.
Она стояла ближе всех к проходу на кухню, держа в руке горящую лучинку. Отсутствие окон на первом этаже, которое всегда меня раздражало, сейчас мне представлялось настоящим благом. Вейта принесла стул. Я придвинула его вплотную к дверям, слыша оттуда не самые приятные слова:
— Эй, вы, там! Дверь откройте! Что спрятались, как крысы?! Вейта, господин мэр знает, что ты там! Лучше открой дверь сама! — барабанил, похоже, тот самый капитан, что приходил в башню.
Я старалась не реагировать на эти слова, но если честно, внутри все подрагивало от всплеска адреналина.
— Господи барон, прошу вас, сядьте на этот стул и не позволяйте никому открыть дверь.
Барон как-то странно усмехнулся. Лучинка в его руке освещала лицо, странно строгое и мужественное в тусклых лучах огонька.
— Баронетта, вы уверены, что переговоры лучше вести вам? Может быть, стоит подняться к окну мне?
Я пожала плечами: я не знала, как лучше.
— Я думаю, господин барон, что вас, мужчину, они воспримут, как вызов. А меня, женщину, как слабость осажденных, — я вопросительно глянула ему в глаза, он кивнул и уселся на стул.
— Ты права, девочка. Я верю, что ты справишься.
Переговоры проходили через окно второго этажа в комнате барона. Из-за этих уродов мне пришлось распечатать заклеенную на зиму раму.
— Что вы хотели?
Внизу, у подножия башни, стоял капитан Сарг в окружении четырех солдат. Все задрали лицо, разглядывая меня.
— Баронетта дель Корро, откройте нам дверь, у нас послание от господина мэра.
