В какой-то момент я просто озверел от этих бесконечно одинаковых лиц, формально любезного сочувствия и бесконечных «…к сожалению, наш отдел не занимается такими вопросами».
Окончательно я психанул в одном из кабинетов, где сидело два таких бюрократа. Один из них, оплывший коротышка, был, похоже, маленьким начальником. Второй – просто писцом, скромно приютившимся в углу.
Я положил на стол серебрушку, загораживая ее так, чтобы писец не заметил, и довольно вежливо спросил:
-- Любезный, не подскажите ли вы нам, к кому конкретно нужно обратиться для решения нашей проблемы?
Толстяк глянул на монету с таким пренебрежением, что у меня все внутри заклокотало. Он брюзгливо поджал губы и визгливым, каким-то бабским голосом ответил:
-- Я не занимаюсь распределением посетителей, баронет. Потрудитесь спуститься на первый этаж и там вам, пожалуй, ответят.
Этот свин намекал, что за такую сумму он даже говорить со мной не хочет.
Это была даже не точка кипения, а точка взрыва…
Я медленно встал с занозистого стула, также медленно и спокойно, уже не скрываясь, убрал монету в карман и очень-очень спокойно спросил:
-- Кто дал вам право, любезный, обращаться ко мне по титулу без фамилии? Вы дворянин? Вы барон? Или, может быть, вы граф?
Толстяк испуганно помотал головой и начал вставать со своего стула. Наступила глубокая пауза, и перо писца перестало скрипеть, а я, все более наливаясь злобой, продолжал:
-- Ни один смерд не смеет обращаться к баронету дель Корро столь фамильярно и пренебрежительно. Дуэль…
Потом повернулся к барону и спросил:
- Или будет достаточно просто отходить хама по щекам, отец?
Толстяк стремительно бледнел, нервно переводя взгляд с молчащего барона дель Корро на меня.
Глава 40
Глава 40
МАРИ
Толком объяснить, что и как произошло в канцелярии, ни Оскар, ни барон не пожелали. На следующее утро они собрались и ушли. Вернулись буквально через пару часов. Барон выглядел несколько растерянным, а Оскар по-прежнему был хмур.
-- Пойдем прогуляемся, Мари.
Встревоженная Олла, которой я все утро рассказывала о землях барона, и о том, что Оскар сейчас пытается получить «наследные земли», спросила:
-- Сынок, ну что там, как?
-- Все хорошо, мама. Завтра или послезавтра мы уже поедем туда.
Олла с сомнением смотрела на сына, но приставать больше не стала. Мы вышли на улицу и медленно побрели под уже начинающими желтеть деревьями. Здесь осень наступала гораздо раньше.
-- Ну что, давай уже рассказывай, что стряслось.
Нас очень выручал русский – даже если кто-то подслушает беседу, понять все равно ничего не сможет. Оскар начал говорить, медленно и даже чуть занудно. Однако, вспоминая, как их гоняли по кабинетам и мотали нервы – слегка оживился:
-- …и тогда я предложил этому козлу дуэль.
-- Ого! Не думала, что ты такой псих!
Он махнул рукой и ответил:
-- Я и сам не думал.
-- А дальше что? Теперь ты будешь драться на дуэли что ли?!
Оскар хмыкнул:
-- Ну вот еще! Бюрократы ни в одном мире не отличаются ни храбростью, ни честностью. Кроме того, как ты понимаешь, дуэлянт из меня еще тот. Не забывай, я не владею ни мечом, ни шпагой. Мне просто нужно было надавить на этого слизняка. Он сам потащил нас по кабинетам и сегодня мы получили на руки все бумаги.
-- Ну, так это же хорошо? – неуверенно спросила я. Что-то меня настораживало в голосе Оскара. Никакой особой радости от этой победы я не заметила.
Оскар тяжело вздохнул и задал мне встречный вопрос:
-- Как ты думаешь, Мари, почему мы так легко получили земли назад?
Мы продолжали молча брести, и я пыталась сообразить, где кроется подвох.
-- Они совсем разорены? – наконец догадалась я.
-- Да, но этого мало. За землями числится недоимка по королевским налогам, которую мы обязаны погасить в течение трех лет. При этом налог за этот год уходит в казну. Так что я вовсе не уверен, что нам стоило доводить это дело до конца. Поднять обнищавшее баронство на оставшиеся у нас сто небольшим серебрушек – задача из серии «миссия невыполнима».
Новости были совершенно не радужные, это я понимала. Но в них был один несомненный плюс, который Оскар еще не оценил.
-- Знаешь, хорошего, конечно, мало, я понимаю. Только ты учти одну вещь – мы получили дом. Свой собственный дом, где нас не достанет никакая стая. Нам не нужно бояться, что тебя выдернут на ночное дело. Нам не нужно бояться, что кто-то решит сдать меня в публичный дом. Мы получили волю, Оскар. А это, поверь мне, дорогого стоит.
Он обхватил меня за плечи, притиснул к себе и как-то неловко чмокнул в висок.
-- Ты знаешь, я боялся, что ты будешь недовольна моим решением. Даже барон, когда услышал сумму недоимки, заколебался и подумывал о том, чтобы отказаться от земель.
-- Я думаю, Олле об этом вообще ничего не стоит говорить.
Оскар торопливо закивал:
-- Конечно, не стоит! Она и так…
Потом помолчал и добавил:
-- Нам еще придется заплатить за дорогу до баронства, и на всю зиму у нас останется, дай бог, если сто серебрушек.
