Для барона купили достаточно теплую куртку, хотя тоже бэушную – к сожалению, наши финансы не позволяли одеться соответственно статусу. Более того, после некоторых размышлений мы решили, что путешествовать удобнее как простым селянам. Не стоит окружающим знать, что баронетта готовит на костре и стирает тряпье, а баронет самолично колет дрова и таскает воду.
Утром на третий день к дому подъехала телега, запряженная двумя крепкими рыжими коняшками, и хмурый молчаливый возница с длинными седыми усами недовольно буркнул:
-- Вы, эта, скидайте вещи, да поторапливайтесь.
Из дома, проводить нас вышла тинка Мален, сунув мне в руки приличных размеров сверток с теплыми пирожками. Похоже, это была ее благодарность за подарок.
Вещи мы «скидали», Оскар помог барону взобраться на телегу, Олла и я уселись сами, неуклюже возясь и устраиваясь между тюков с одеждой. И мы отправились к Старым воротам Рангаллы – там собирался караван.
Были в столице еще Золотые ворота и Холодные, но увидеть их нам не удалось – времени на экскурсии просто не было. Зато теперь мы сможем хоть немного посмотреть на страну, в которой собрались жить.
Глава 41
Глава 41
ОСКАР
Мы ехали в середине почти бесконечного потока телег и кибиток. Небо хмурилось, и я напряженно посматривал вверх: не собирается ли дождь. Может быть, и зря я не нанял кибитку? Но через пару часов тучи разбежались, позднее осеннее солнышко согрело путешественников, и стало чуть веселее.
Обоз шел довольно споро, дороги были неплохие, местами даже мощёные. Чаще останавливались на ночлег где-нибудь в поле, но несколько раз – в небольших городах.
С середины пути обоз начал потихоньку меняться и уменьшаться. Иногда, бывало, что в каком-нибудь городишке оставались пара-тройка кибиток, а новая в караван вливалась только одна.
Возчик, к сожалению, оказался слишком неразговорчивый, кормиться он ходил к какому-то своему приятелю и спать устраивался там же. Так что практически мы ехали одной семьей.
Олла вязала какой-то бесконечный чулок, Мари, когда дорога позволяла, тоже возилась со спицами. И только мы с бароном изнывали от скуки.
Когда ночевка выпадала в городе, докупали еды в дорогу. Где-то дней через восемь-девять я вздохнул с облегчением – цены, по сравнению со столичными, упали почти вдвое. Это не могло не радовать. По крайней мере этот год мы не умрем с голоду.
Иногда тихонько переговаривались о какой-нибудь ерунде – монотонная дорога выматывала.
-- Оскар, -- задумчиво спросила Мари, – а помнится, ты говорил, что к городу барона прилагаются еще две деревушки.
-- Да. В документах прописано. Болотное и Серая пустошь.
-- А барон говорил, что он эти деревушки продал. Помнишь, одну вроде на приданое сестрам пустил, а со второй долги раздал.
-- Я-то помню, – вздохнул я. – Но их владелец умер бездетным, они так же перешли под королевскую руку, а главное, они такие же нищие и все в долгах.
-- Да уж! – покачала головой Мари. – Даже и непонятно, повезло нам или нет.
Пару раз мы в небольших городках ухитрялись вечером пробежаться по лавкам – просто прикинуть, что к чему. Предметов роскоши и каких-то деликатесов практически не продавали, такое можно было купить только днем в центре городишки. Однако, крупы-овощи-мясо, простые ткани и обычные инструменты были вполне доступны.
Мы всё ехали и ехали, вокруг расстилались убранные поля и огороды. Редкие деревья, высаженные вдоль дороги, почти полностью сбросили листву, а в прохладном воздухе все отчетливей пахло морем. Этот запах ни с чем не спутать.
В последнюю седмицу караван стал совсем крошечным. Остались только десяток груженых телег купца, который и собирал путников, охрана, мы и еще две кибитки каких-то лавочников. Городов больше почти не встречалось, только крупные села. В одном из них мы остановились на ночлег.
С утра накрапывал дождь, и как мы ни прятались под вощеные накидки, выделенные возчиком, все равно продрогли и замерзли. Поэтому, я решил, что лучше немного переплатить, но спать в тепле. Благо, что местные крестьяне охотно пускали путников в дома за весьма скромную плату.
-- Только ить, почтенный, мы уже повечеряли. Ну, голодными-то не оставим – сейчас жинка похлебку разогреет. Малость подождать надобно будет.
Хозяин чем-то напоминал нашего возчика. Такой же вислоусый, не слишком разговорчивый и крепкий. Молча помог стаскать вещи из телеги под навес и поманил рукой в дом.
Усадили нас за пустой стол на широких лавках. Хозяин скрылся где-то в глубине избы, за щелястой перегородкой. У печи хлопотала дородная женщина, приговаривая:
-- Промерзли, миленькие? Ничо-ничо, ща я быстренько горячего спроворю. А ты, молодайка, не сиди, – обратилась она к Мари. – Вон хлебушек-то лежит, видишь? Вот возьми, да напластай.
Мари улыбнулась и встала помогать хозяйке. Резала хлеб, поставила по ее указанию еще какой-то котелок на плиту, достала ложки.
-- Вот, щас водичка-то закипит – я вам травки заварю. Взварцу-то горяченького больно добро перед сном попить, никакая хвороба не возьмет!
