Выбрала им на третьем этаже комнату с камином и пригласила отмывать. Кажется, то, что я терла мебель и полы рядом с ними, повергло их в шок. Впрочем, я решила, что лучше им сразу понять – пусть я и баронетта, но слуг у нас нет.
Одну кровать мы перетащили из другой комнаты, здесь есть стол, табуретки и застекленное окно. Повезло, что камин растопился быстро – скоро станет теплее. Не пять звезд, конечно, но потерпеть вполне можно – я усмехнулась, вспомнив ковидные ограничения.
Оглядела отмытую комнату и велела устраиваться. Благо, что из их дома успели перевезти кучу вещей, в том числе одеяла-подушки и прочее. Сама отправилась к Олле. Думаю, нам стоит поговорить.
Я вовсе не считала, что Оскар прав, ничего никому не объяснив. Он уехал и будет занят делом. Ему есть о чем думать и беспокоится. У нас же практически нет никаких занятий. А безделье быстро сводит людей с ума.
На кухне сидел барон. Сидел за столом напротив Оллы и что-то неторопливо выговаривал ей. Уже ссорятся?!
Я замерла в дверях и прислушалась. Меня они не видят: барон расположился спиной к двери, а Олла смотрит в стол и утирает слезы.
-- …делать это не подобает! Оскар взрослый мужчина, он справится с любой неприятностью. А вы, тинка Олла…
-- Да какая я вам тинка! – Олла отмахнулась от барона и всхлипнула.
-- Ваш сын – баронет! А вы – тинка! И никак иначе! Только мальчик уже вырос, почтенная, – голос барона стал чуть мягче. – Нельзя держать этакого молодца под крылом, как курица цыпленка.
Возникла пауза, и я решила чуть помочь барону.
-- Матушка, а ведь господин барон прав. Да и сами подумайте: сейчас у него хоть ночных рейдов нет. Неужели там спокойнее было? А здесь Оскар наладит торговлю и домой вернется. Конечно, все не слишком просто, с мэром проблемы и еще всякое разное… Только ведь это всяко безопаснее, чем ночные рейды?
Олла смотрела на меня красными, как у кролика, глазами и шевелила губами, но возразить ей было нечего. Я решила чуть поднять всем настроение:
-- Мама, сделайте чайку, пожалуйста. А я сейчас принесу кое-что…
К моему возвращению Олла уже хлопотала, разливая травяной отвар по массивным глиняным кружкам.
-- Вот… -- я выложила на стол горсть мармелада. – Попробуйте.
Пробовали с интересом и со вкусом, барон даже чуть прижмурился от удовольствия.
-- Это что же такое? – он смотрел с любопытством, а я спокойно начала объяснять.
– Это лакомство, которое Оскар повез на продажу. Вы оба знаете, что у нас нет денег, чтобы наладить производство. Да и мэр может украсть рецепт или как-то напакостить. Поэтому мой муж и решил, что продавать это здесь невыгодно. Он будет искать человека, кто захочет вложиться деньгами.
-- А мэр…? – Олла смотрела с тревогой.
-- А что мэр? На вырученные деньги Оскар наймет охрану, никакой мэр и пикнуть не посмеет!
-- Мари, побожись именем милосердной Маас, что он не…
Тут до меня дошло, чем вызван слёзоразлив Оллы. Я укоризненно покачала головой, глядя ей в глаза:
-- Матушка, вы что, серьезно думаете, что Оскар отправился убивать мэра?! Ага… Еще и святого брата взял с собой в помощь! Его тоже подозреваете?!
Черт, я же говорила Оскару, что нужно хоть какое-то разумное объяснение! Сам свалил, обормот, а мне тут психотерапией заниматься! Впрочем, Олле, кажется, полегчало. Она выдохнула так, что аж грудь ходуном заходила и, наконец-то, заговорила нормально:
-- Милосердная Маас, прости мою глупость! Как же я про брата Селона-то не подумала! – она сотворила решетку молчания, и на глаза снова налились слезы.
Впрочем, в этот раз она резко стерла их и теперь, кажется, начала приходить в себя.
А меня беспокоили пока только мысли о том, чем мы станем заниматься все время заточения. И была еще одна затея. Мы с Оскаром так и не успели отремонтировать лестницу на чердак. Но может быть теперь стоит этим заняться? Ближайшие недели у меня будет куча свободного времени.
Это Олле хорошо – будет вязать свои бесконечные носки. А вот чем занять барона и девочек?
Я невольно относилась ко всем жителям башни как к подопечным. Впрочем, даже когда заметила за собой это, пока решила ничего не менять. Они сейчас и есть мои подопечные: по возрасту я примерно ровесница Оллы, но неизмеримо старше по жизненному опыту.
ОСКАР
Большую часть пути домой я проделал верхом. Да, на самой настоящей, живой лошади. И проклиная все на свете. Утром я с трудом вставал и ходил, преимущественно, в раскорячку. У меня болели все мышцы ног, о существовании которых я раньше даже не подозревал, была основательно отбита задница и стерты ляжки.
Когда становилось совсем невмоготу, я садился в карету, но позволить себе делать это слишком часто не мог. Да, у меня была спокойная пожилая кобылка Фетти - мирная и неторопливая. С другой я сейчас и не справился бы. Однако обучение давалось мне довольно тяжело.
Я поддерживал себя знаменитым суворовским «Тяжело в учении, легко в бою!». Черт побери, раз уж я влез в лямку высокородного – я обязан уметь ездить верхом. Noblesse oblige*, и все такое прочее. Я и так смотрелся белой вороной, и понимал это.
