— Несомненно, — согласился Кроули. — Но если он не сделал этого до сих пор, то все остальные времена можно обозначить словом «поздно». Гарри Борден собирает кровавую жатву, но я и слезинки не пролью ни по одному из тех, кого он убил или кого еще убьет. По сути, он оказывает услугу правоохранительным органам этого мира, пропалывает для них сорняки, но, поверьте мне, Боб, вам он не поможет. Он слеп, и будет таким до тех пор, пока у него не закончатся патроны или мишени, а я позаботился, чтобы и того и другого у него было вдоволь.
— Звучит весьма самодовольно, — сказала я.
— А почему бы и нет? — спросил он. — Гарри Борден отлично стреляет, но я боюсь, что на этом его таланты исчерпываются. Или он просто забыл прихватить их из своей вселенной. Гарри Борден оказался скучен и предсказуем, Боб, и вы тоже скучны и предсказуемы.
— Тогда зачем вы мне это все устроили, Арчи? — спросила я.
— То есть, вы до сих пор этого не поняли? Похоже, я опять в вас ошибся, — он ухмыльнулся. — Знаете, в чем моя главная сила, Боб?
— Нет, — сказала я.
— Я работаю с вероятностями, — сказал он. — Я вижу их и могу сделать их… более вероятными. Поясню, что я имею в виду, на простом примере. Скажем, вы гуляете в парке и видите неопрятного толстяка. Не просто человека с небольшим лишним весом, а натурального толстяка, с ногами-колоннами и пальцами сосисками, с тремя подбородками и вываливающимся из-под футболки брюхом. Вы смотрите на него и думаете, что он, скорее всего, умрет от инфаркта, потому что его сердцу очень сложно прокачать кровь по всей этой туше.
— Допустим, — сказала я, потому что он замолчал, ожидая от меня хоть какой-нибудь реплики.
— Так вот, я могу сделать так, что он умрет от инфаркта прямо сейчас, — сказал Кроули. — Если у какого-то события есть хотя бы ничтожная вероятность случиться, я могу сделать его неминуемым. Иногда это просто, иногда чуть сложнее и требует некоторой подготовки, но нет в этом мире человека или предмета, над которым я не имел бы такой власти.
Кроме нас с Борденом, потому что мы не местные.
— Кроме вас, Гарри Бордена и еще нескольких человек, которых принято называть Цензорами, — подтвердил мою догадку Кроули. — С ними мне приходится разбираться более традиционными методами.
— Так Черный Блокнот…
— Я его создал, — сказал Кроули. — Это был инструмент, который использовал мою силу и фокусировал ее, упрощая мне задачи. Сначала я пользовался им сам, потому что так было проще, а потом выяснилось, что вписать туда имя человека может любой желающий, Блокнот все равно сработает. Это показалось мне достаточно интересным, и я выпустил его в свободное плавание.
Теперь стало окончательно понятно, почему он так легко расстался с могущественным сюжетным артефактом. Потому что в любой момент мог создать новый.
— Ладно, — сказала я. — Вы — древний демон, Арчи, мистер Вот-Это-Поворот, функция и стихийная сила этого мира, создатель артефактов и крушитель империй. Допустим, я во все это верю, и все обстоит именно так, как вы говорите. Но причем здесь я, и, что самое главное, причем здесь моя дочь?
— Разве вы забыли то, что я говорил вам о поисках достойного противника? — спросил он.
— Но мы вроде бы почти сразу выяснили, что это не я.
— Верно, — сказал он. — Но вы можете его позвать.
После этих его слов у меня было чувство, как будто я пропустила удар в солнечное сплетение. И еще после этих слов я поверила во все, что он говорил.
Вероятно, он был безумен, но в этом безумии начала просматриваться своя логика.
— И, честно говоря, я удивлен, что вы до сих пор его не позвали, — сказал Кроули. — Я сделал для этого все. Я бросил вам вызов, я убрал от вас Бордена, я забрал вашу дочь, я на ваших глазах убил единственного человека, который знал, как ее можно вернуть. Мне казалось, я вверг вас в самые глубокие пучины отчаяния, но вы до сих пор этого не сделали. Может быть, вы просто не хотите вернуть свою малютку? Или вы не верите, что он может помочь?
— Почему он? — спросила я.
— Он — легенда, — сказал Кроули. — Он прошел долгий путь, он сначала спас свою вселенную, а потом изменил правила игры. Он сокрушил всех своих врагов. В нем нет ни страха, ни жалости. Он — лучший из лучших и худший из худших. Если не он, то кто?
— А вы не боитесь, что он размажет вас тонким слоем по ближайшей стене при первой же вашей встрече? — спросила я.
— Позовите его, и мы это выясним, — сказал он.
— Нет.
— Почему? Разве ситуация для вас еще недостаточно отчаянная?
— Достаточно, — сказала я.
Ситуация, как ты понимаешь, на самом деле была аховая. Слишком много факторов, и все играли против меня. Мертвый Пирпонт, Кроули, лорд Фелтон, заминированный топор, куча британского спецназа вокруг, Кларк, которого, видимо, тоже надо отсюда вытаскивать.
Хороших решений у меня не было, а плохие я могла найти и без помощи отца.
— Тогда почему нет? — спросил Кроули.
— Возможно, потому что мне уже не двенадцать лет.
— Что ж, это впечатляет, — сказал Кроули. — Это, в какой-то степени, даже внушает уважение. Но это никоим образом не может помешать моим планам посоревноваться с вашим отцом, Боб.
