— Не торопитесь, Боб, — сказал он. — Вы хотели, чтобы я объяснил вам, почему именно вы, и я объясняю. Я иду по порядку. Итак, избавив мир от Питерса и нарушив мои планы, вы сумели привлечь к себе мое внимание, и я решил уделить вам больше времени. Я вернул в игру Черный Блокнот, утерянный еще в середине века, и сделал так, чтобы об этом стало известно вашему смешному теневому правительству. Я не сомневался, что они привлекут для этого дела вас, своего лучшего Цензора с несокрушимым топором. Кстати, у меня есть вопрос по поводу вашей несокрушимости. Как им удалось остановить вас в битве при Йеллоу-Парке?
— Значит, кое-чего вы таки не знаете, Арчи.
— Я же демон внезапности, а не господь бог, всезнающий, всемогущий и вездесущий, — сказал он. — Так как им удалось? Если вы расскажете мне этот секрет, я расскажу вам все, что знаю о вашей дочери прямо сейчас.
— Это секрет и для меня, — сказала я.
— Провалы в памяти, да? — участливо спросил он. — До сих пор? Они два года использовали вас в качестве своего орудия, они искалечили вам руку, и они до сих пор живы. Даже директор Смит, который был инициатором всего безобразия, которое с вами произошло. Или теперь уже нужно говорить «бывший директор Смит»? Впрочем, мне это безразлично. Мне, как вы понимаете, любопытно другое. Почему вы его не покарали?
— Настроения подходящего не было.
— Но вы же Дщерь Мести и Войны, — напомнил он. — Где же безжалостность вашей матери? Где бескомпромиссность, свойственная вашему отцу?
— Видимо, я унаследовала от них какие-то другие качества, — сказала я.
— И это безмерно меня печалит.
— Отчего же?
— Я стар, — сказал он. — Стар, как этот мир. Я мудр, могуществен, силен, я искушен в интригах, я знаю про законы мироздания больше, чем любой другой, и умею использовать их в своих целях. Я свергал империи и воздвигал другие империи, я открывал континенты и устраивал войны, в которых гибли сотни тысяч. Я накормил китайцев летучими мышами и наслал на человечество мор, с последствиями которого вы не можете справиться до сих пор. А до этого я заселил Европу крысами, разносящими Черную Смерть. Я стоял за многими открытиями, которые меняли вашу жизнь, разворачивая ее на сто восемьдесят градусов…
— Пусть он продолжает говорить, — прошептал лорд Фелтон мне в ухо.
— И знаете, Боб, со временем это все приедается, — сказал Кроули. — Когда тебе становится известна последовательность действий, приводящая к желаемому тобой результату, из твоей жизни уходит азарт и все превращается в рутину. Это все равно, что играть в шахматы с самим собой. Ты никогда не проиграешь, но никогда себя и не удивишь. В этом нет вызова, Боб. Ты просто переставляешь фигуры на доске.
— Выходите, — сказал лорд Фелтон.
— Запомните эту мысль, — сказала я Кроули. — Начнем с этого места, когда я вернусь.
— Старина Фелтон хочет дать вам новые инструкции? Что ж, я подожду, — ухмыльнулся он.
Дверь открылась, и я вышла в коридор, где меня уже ждал пожилой лорд. Он хранил молчание до тех пор, пока Кроули снова не запечатали в комнате для допросов.
— Вы услышали для себя что-то новое? — спросила я.
— Нет, он говорил что-то подобное и в прошлые разы, — сказал лорд Фелтон. — В министерстве до сих пор идут споры о том, чему из его слов можно верить. Не факт, что он действительно совершил все то, о чем рассказывает, а не желает приписать себе чужие заслуги.
Но за политическим кризисом, вызванным использованием Черного Блокнота, точно стоял он, в этом у меня не было никаких сомнений. Что касается Питерса… Черт его знает, на самом деле.
— То есть, вы знали, — сказала я. — Знали вот это вот все о нем. И ни черта нас не предупредили.
— Мы знали, а вы нет, и это не наша вина, а ваша недоработка, — сказал лорд Фелтон. — Мои люди только что связались со мной из Центрального вокзала Токио. Бальмунг действительно был там, сейчас они везут его сюда.
— А топор? — спросила я.
— По указанным координатам его не обнаружили, — сказал лорд Фелтон. — А найти его в Городе по тому скудному описанию, которое дал Кроули…
— Невозможно, — согласилась я. Это все равно, что искать иголку в стоге сена.
— Но вы же все равно способны его призвать, — заметил лорд Фелтон.
— Чисто технически, да, — сказала я.
— Так призовите.
— Если он не блефует, — а после обнаружения Бальмунга у меня не складывалось такого впечатления. — То в результате погибнут люди.
— Если нам удастся избавиться от него насовсем, их смерти не будут напрасными, — сказал лорд Фелтон. — Я готов принести такую жертву во имя общего блага.
— Тем более, что вы их все равно не знаете, — сказала я. — Я не готова.
Он покачал головой.
— Это ваш долг, мисс Кэррингтон.
— Когда я успела столько вам задолжать? — поинтересовалась я. — Дайте мне Бальмунг, и я убью его мечом.
— Меч Зигфрида — могущественное оружие, но это не ваш атрибут, — сказал лорд Фелтон. — Я считаю, что с топором шансов будет больше.
— Но топора нет.
— Топор есть, мисс Кэррингтон, — сказал он. — И вы можете это сделать.
— Не могу.
— Если вы призовете топор сюда и ликвидируете Кроули с его помощью, я отдам вам Кларка, — сказал он.
