«Милая Кира, хорошего тебе дня! Надеюсь, в твою светлую голову не придёт идея побега, потому что это на самом деле будет глупо и весьма опасно. Вчера мы еле оторвались от преследования, но кто знает, что будет сегодня.
Обязательно поешь хорошо, и не скучай! Я буду в 7 вечера.»
– Смотри ж ты, какой заботливый! – Кира усмехнулась и плюхнулась в кресло перед телеком с чашкой чая.
Всё же её нехило напрягало такое положение дел.
Девушка лениво перебирала какие-то бумаги на столе бывшего.
По большому счёту там не было ничего интересного, но тут взгляд привлекла старая толстенная серая папка с надписью «Дело». Та самая, зашифрованная, о содержании которой Кира пока не подозревала.
– Хммм, интересно….
«Странно», – подумала Кира, – «почему личное дело сотрудника – вот так вот запросто валяется на столе?»
В это время Евгений резко вдарил по тормозам и съехал на обочину. Мужчину прошиб холодный пот, а руки тряслись так, будто он пил месяц, не просыхая.
«Кретин! Идиот! Тупица!» – молчаливо Еремеев поносил себя последними словами. И не без причины: он только что осознал, что главная причина, почему он отлавливал Киру, сейчас лежит прямо перед ней, на столе. Оставалось лишь молиться, чтобы Бурцева отвлеклась на что-то иное, и что к его возвращению папка останется нетронутой.
Между тем, пролистав несколько страниц дела и не увидев ничего интересного, Кира отложила «взрывоопасную» папку решила вернуться к этому позже.
С тех пор, как Кира с Еремеевым развелись, она плохо представляла себе, как развивалась его дальнейшая жизнь. Знала только, что спустя какое-то время он все-таки женился на Лизке… а так в общем Киру мало что интересовало. Ревность жгла всё на своём пути, и интересоваться чем-то другим не было совершенно никакого желания.
Бурцева переключилась на другую папку, лежащую неподалеку на столе. С тех пор, как они с Евгением развелись, прошли годы, и страсти улеглись, и Кире стало интересно, что же сейчас представляет из себя тот, на кого она когда-то возлагала большие надежды.
– Так-с, интересненько, что тут у нас… о, вот и папочка Евгений Саныча… посмотрим, посмотрим… хм, интересно, почему папка Кирилла в оригинале, а Женькина – копия?
«…Ого…ничего себе…» – она перебирала папку и находила множество весьма занятной информации. По сути получалось, что бывший занимался регулировкой конфликтных ситуаций и предотвращал всяческие бунты, подавлял восстания людей – короче, эдакое глобальное «мирись-мирись-мирись»
Кира подавила смешок – слишком уж ярко ей представился человек верхом на баллистической межконтиненталке, размахивающий белым флажком.
Ну что ж, зато теперь ей стало намного комфортнее. Кира сходила на кухню за чаем и, усевшись поудобнее, взяла с полки какую-то потрепанную книжку. До возвращения Женьки уже оставалось часа 2, и у неё было время занять себя чтением.
Со стороны могло показаться, что прежние чувства к Евгению вновь вспыхнули, однако несмотря на всё хорошее, что он сейчас делал, Кира всё чаще вспоминала, какой скотиной он себя вёл, когда они разводились.
Дошло до того, что Елена Петровна отвернулась от Киры, встав на сторону бывшего зятя и рассказывая ей, что с такой бабой ни один нормальный не уживется в принципе. А между тем сама она давно жила с супругом лишь по привычке. В конце концов, задолбавшись слушать причитания матери, Кира сняла квартиру и съехала от родителей, а потом и вовсе переехала к Кириллу. Некому просто стало капать на мозги, а на звонки Елены Петровны девушка отвечала весьма редко, поэтому практически не слышала всей этой ерунды о чудесном Еремееве и её дурацком характере.
Мыслепоток прервал звук открывающейся двери, и на пороге появился Евгений с сумками, полными продуктов.
– Разбирай, – кивнул он в сторону сумок, – ща ополоснусь, и будем ужинать.
С этими словами бывший исчез в душе, а Кира отправилась на кухню.
« Нас двое, сорваны все маски с лиц, нежные порванные крылья птиц машут и колются в душе моей, им бы договориться с ней», – напевала Кирка себе под нос Кукрыниксов, параллельно очищая от кожуры очередную картофелину… Страшно хотелось жареной картошки, и она не увидела причин отказывать себе в этой маленькой прихоти. Ну а Еремеев поест, что она приготовит.
Через час парочка уже ужинала, и тут Еремеев спросил, как бы невзначай:
– Слушай, Кир, а ты, вообще, чем сейчас занимаешься-то? А то как развелись – ни слуху, ни духу.
О, вот, началось. Она искренне не понимала сейчас – это он издевается или реально не знает, что они, в принципе, коллеги?
– Оййй…– зевнула Кирка, – долго рассказывать. Ты кушай лучше, потом как-нибудь обсудим. Я ж юрист, ты должен помнить)
– Ну да…ну да… юрист… – задумчиво произнес Евгений, ковыряя вилкой крупный кусок картофелины, – чайник поставь, пожалуйста.
Кире стало совсем не по себе. Было ощущение, что он всё-всё знает, но зачем-то утаивает от неё свои познания. А вместе с этим она перестала понимать мотивы его действий – одно дело, рисоваться перед бывшей, другое – когда бывшая – сотрудник смежного подразделения. О глупая женщина, думала Кира, ты похоже капец как просчиталась…
