Был уже поздний вечер. Бывшие супруги сидели и доедали картошку под звук барабанящих по крыше дома капель дождя.
Кире приспичило перекурить. Потянуло свежим воздухом, дышать стало легче. Воспоминания потихоньку отпускали, и тут на балкон зашёл Евгений. Он стоял позади, и Кира буквально физически ощущала этот взгляд.
Евгений криво улыбался, стоя позади бывшей жены. Что-то давно забытое просыпалось в глубине подсознания молодого офицера… что-то, чему совершенно здесь не место и не время… но он не мог уже противиться напору воскреснувших чувств…
– Какие красивые у тебя всё-таки волосы, – он попытался убрать выбившуюся прядь. Кира обернулась, вопросительно взглянув на Еремеева.
Он выразительно посмотрел ей в глаза:
– Кир… Кир, давай начнём всё сначала, а? – Евгений потянулся ближе, в попытке поцеловать Киру, но та увернулась.
О, сколько раз она прокручивала в голове этот момент. Сколько лет, точнее, она представляла себе, что он признает свою неправоту, а тут она такая вся в белом шлет его куда подальше, и говорит – «нет тебе прощения, козлина ты неверная!»
Сейчас всё это казалось более чем глупо. Кира потушила сигарету и молча вернулась в квартиру. Еремеев проследовал за ней.
– Ну почему ты молчишь?!
– Еремеев, мы в разводе. Ты по непонятным мне причинам спасаешь мой зад от бывшего и ещё какой-то неведомой фигни, и тут внезапно: «Давай сначала!»?! То есть как бы плевать, что было со мной все те годы твоего отсутствия, когда я только что не вешалась, – это тебе было неинтересно, но стоило мне хоть сколько-то прийти в себя – «Давай сначала»?! Ты сам-то представляешь, как это выглядит?
Евгений взял себя в руки и вернулся за стол.
– Выпить не хочешь? – обратился он к Кире.
– Нет, спасибо.
– А я вот хочу, – с этими словами он достал бутылку «Русского стандарта», отвинтил крышку и залпом выпил треть бутылки. – Твоё здоровье!
Девушку аж передернуло. Это была ещё одна из причин расставания – она в принципе плохо переваривала пьющих. Евгений же мог начать творить всякую дичь, стоило ему хоть каплю перебрать…
Вот и в этот раз он захмелел прямо на глазах. Потом он начал монолог о том, как его вынудили изменить какие-то там обстоятельства, и что на самом деле он не хотел изменять, и что Лизка его чуть ли не силком на себе женила, и что с тех пор, как он увидел Кирку, всегда любил и любит только Киру, и бла-бла-бла…
Девушка слушала всё это, и на душе становилось как-то не по себе. Она в далеком Балабанове, с пьяным офицером наедине. Дом стоит на окраине поселка, и соседей она что-то не увидела, когда они подъезжали. Вот так попала, как говорится.
Впрочем, она зря волновалась – память подвела, и она совсем забыла, что пьяный Еремеев вырубается мертвым сном, таким, что его пушкой не разбудишь. Так и получилось – уже через 5 минут Кира обнаружила его мирно храпящим в кресле-качалке.
– Вот и ладненько, вот и чудненько – с этими мыслями она удалилась в спальню, на всякий случай всё же заперев дверь изнутри. Забравшись под одеяло, Бурцева стала прокручивать в голове события крайних дней и соображать, как ей теперь быть.
Сон не шел. Киру обуревали страннейшие ощущения.
«С одной стороны – вот он, Еремеев, храпящий за стенкой, который хочет сойтись, и стоит это сделать, всё будет…как? А чёрт его знает, как! Это тогда я была совсем юной студенткой, а теперь мы в совершенно другой ситуации – разведенная пара с кучей взаимных претензий, которые только сейчас смазались под действием алкоголя, но стоит Женьку протрезветь – и всё вернется на круги своя.»
Она, наконец, поняла – не хочет. Не хочет ни извинений, ни возвращений, ни совместного будущего… ничего с ним не хочет. Работают и работают, и ладно.»
На самом деле, Кира не зря отказалась снова входить в речку-еремеечку) Ибо прекрасно понимала, что люди сами по себе практически не меняются, и сейчас Евгеном двигало лишь желание удовлетворить свои сиюминутные потребности в геройстве, а вовсе не какие-то там всплывшие к Кире чувства.
– Ну, – возмутилась Кира за завтраком, – и долго я ещё должна тут отсиживаться? Ты может всё же объяснишь наши дальнейшие действия?
– Я не понимаю, как он собирается действовать… – Евген сидел чернее тучи. Голова трещала от выпитого, на всю кухню несло перегаром. Но Еремеев помнил, чем всё это всё затевалось. – Если мы сейчас смотаемся, случиться может всё, что угодно. Кирилл не умеет прощать обидчиков, к сожалению. Он и так тебя уже ищет.
Евгений налил себе воды и, отвернувшись, сказал:
– Кстати, прости за вчерашнее. Я был неправ. Эмоции что-то накатили.
– М-да уж, неприятно вышло.
– Прости, Кира. Обещаю: больше подобного не повторится.
Кира тем временем думала…
«Так-с, понятно, Кирилл судя по всему охотится за той папкой, которую она нашла и начала расшифровывать…. Хм… надо будет кстати доделать начатое…»
