– Тедди, не надо! – сложил лапы перед собой Димка, единственный из мышей, кто устоял на ногах, когда во все стороны рванула сырая магия, та самая, что сделала этот лес таким… живым.
Тедди мельком подумала, что корешки деревьев, что росли поблизости, еще долго будут и сами по себе выбираться из земли, заставляя деревья странствовать по долине не только в полнолуние целыми табунами. Или как правильно будет – рощами? Эта мысль чуть остудила ее, и, может, все бы кончилось хорошо, если бы люди скрылись за деревьями и не попытались подойти ближе. Но те, напротив, решили, что королева мышей сделала все, что могла, и с ехидными ухмылками шагнули на поляну.
Тедди отлично видела их жадные недобрые взгляды, ищущие снова замаскированные входы в лабиринт, их злость, направленную на ее, Тедди, подданных.
И неведомая сила – ее собственная сила! – снова подняла Тедди в воздух.
– Так, значит, вы все хотите жить в этой долине, верно? – Тедди оглядела поляну и деревья на краю, где среди ветвей прятались никуда не девшиеся летуны.
Удивительная магия позволяла ей среди тысяч лиц легко находить каждое, знакомое или нет, но все выглядели убежденными в своем праве. Кроме Димки, конечно, но Димка не в счет.
– И ни с кем эту долину не делить, иметь ее в своем единоличном пользовании, – продолжала Тедди, чувствуя, как изменился ее Голос, стал вкрадчивым, как у второсортного злодея.
Но никто не заметил фальши, лишь радостно закивали, мол, так и есть.
Чего они ждали? Этого Тедди не понимала. Надеялись, что она заберет мышей и уйдет? Или уничтожит и людей, и летунов? Может, еще что-то? Увеличит долину в три раза, щелчком пальцев создаст еще две точно такие же?
Но Тедди все-таки могла кое-что сделать. Она просто чувствовала, что у нее получится, хоть и не понимала почему.
– Ну и живите все в долине, только в разные участки времени, чтобы не пересекаться! – рявкнула она совсем не ласково и выпустила всю магию, что скопилась в ней от ярости и обиды. В первое мгновение ничего не происходило, и избавившаяся от всего, что кипело внутри, Тедди даже обрадовалась – ничего не вышло.
Но тут раздался странный шипящий звук – пфффшшш, словно из кастрюли на плиту убежало молоко, – и исчезли все, кроме мышей и Василия.
Лицо трехпалого исказилось от страха и злости. Он огляделся, потом упал на колени и зашарил руками по земле в тех местах, где трава была примята после стоящих тут людей. Но и эти следы быстро исчезали – трава выпрямлялась, переползала под ели, чтобы в прохладе поправить свои листики и стебли.
– Ты что сделала? А как же… как же теперь все? – заорал он, пытаясь броситься на утомленную выбросом ярости Тедди, но тотчас был окружен плотным мышиным кольцом.
Тедди подняла голову. Матильда висела над ними, но словно мигала, становясь прозрачной, будто хрустальной, версией себя и снова наполняясь цветом и объемом.
– Ты осталась со мной? – тихо спросила Тедди и огляделась. – А где Димка? – Ужас затопил ее. – Димка!
– Сын сейчас с людьми, – пояснила Матильда. – Тедди, я… я сейчас во всех трех временах, это непросто. Димка…
Теперь Тедди стало еще страшнее. Она-то среди своих подданных, единственный неизвестно как оставшийся Василий ей не соперник, а брат среди этих людей!
– Он справится, у него тоже есть Голос, – напомнила Матильда. – Не вижу Тинатин, но птичка наверняка с летунами. Им обоим будет непросто, но они справятся.
И пусть звучало это очень уверенно, будто Матильда могла видеть будущее, Тедди знала, что это не так.
– Но почему? – жалобно спросила она. – Почему здесь остался Василий, а не Димка? Димка же сейчас мышь! А Тина в форме человека!
– Твое желание разделило всех по сущностям, – пояснила Матильда. – Кто на самом деле больше кто. Форма не важна. Содержание важнее.
Она все реже становилась яркой, оставаясь почти прозрачной, и казалось, еще немного – и истает, как кусочек льда на солнце.
Тедди сжала кулаки.
– Пусть все вернется как было, – прошептала она и добавила громко: – Пусть все вернется!
Мыши на всякий случай снова повалились на землю. И только. Да еще истерично то ли засмеялся, то ли заплакал Василий.
– Не получается, – растерянно произнесла Тедди и снова посмотрела на почти прозрачную Матильду. – Мама!
– Прости, дочка! – Драконица шумно вздохнула, обдавая теплым воздухом поляну. – Я пытаюсь удержаться. Драконы тяжело поддаются чужой магии, но твоя – нечто особенное. Я все-таки уже давно человек, и меня тянет туда. Ты придумаешь, что сделать, я знаю.
Она и впрямь начала таять, словно чеширский кот, только зубастая пасть совсем не походила на улыбку. Но Тедди было не до сравнений.
– Переход в наш мир! – крикнула она. – Там встретимся!
Она даже не знала, услышала ли ее Матильда, поняла ли? Но выбора не было. Хорошо хоть она окажется рядом с Димкой и поможет ему в борьбе с воинствеными крестьянами.
