Дворкин осторожно приоткрыл один глаз. Охранник послушно лежал лицом вниз и не шевелился. Ближайшая тревожная кнопка была всего в полуметре от него, но ожидать, что Валерий рискнет жизнью ради сохранения чужого имущества, мог бы только очень идеалистичный человек.
– Чего пыришься?!
От крика Сема вздрогнул и втянул голову в плечи. На полу дуло. К тому же он лежал крайне неудобно, на левой руке, которая последнее время побаливала в локте.
«Встану с бурситом, – подумал Дворкин. – Если вообще встану».
– Открывай!
Моня замер перед сейфом.
– Открывай…. кому сказали! – голос грабителя сорвался на визг.
Верман читал про техасских коз, которые от испуга падают в обморок. Ему врезалось в память, что даже при параличе всех мышц коза не испытывает болевых ощущений, и минут через пятнадцать, придя в себя, полностью готова вернуться к обычной жизни.
Упасть бы сейчас, как та коза. Что они будут с ним делать? Пристрелят?
Верман попытался закатить глаза и слегка обмяк. В шею сзади уперлось теплое дуло автомата:
– Или открываешь, или через три секунды мозги будут на той стене.
Дрожащими руками Верман набрал код. Дверца сейфа распахнулась с беззвучной готовностью.
– Забирай! – скомандовал грабитель.
Второй парень в маске, сделанной из обычной черной шапки с прорезями для глаз, выдернул из хранилища коробку.
– Проверь!
Моня не видел, как за его спиной двое обменялись утвердительными кивками.
– Руки!
Его схватили за локти сзади, скрутили запястья проволокой и заставили опуститься на живот. Сверху поставили стул.
– Не дергайся.
На голову натянули какой-то мешок. В носу засвербило от пыли, и некоторое время Верман не слышал ничего, кроме собственного чихания.
Когда он, наконец, успокоился, вокруг было тихо.
– Эй! – жалобно позвал Верман, елозя по полу.
Никто не отозвался.
– Эй! Сема! Валера!
Суча ногами и извиваясь, Моня наконец сбросил позорный стул. Он чувствовал себя жуком, тем самым, который упал и не может встать. Брюхо мешало перевернуться, жилет жал в подмышках, Верман потел и едва не плакал от беспомощности и унижения. Но вдруг натяжение в запястьях ослабло, и он почувствовал, как проволока съезжает вниз, к ладоням. Моня крякнул и из последних сил дернул руки в стороны.
Когда Сема Дворкин с охранником вбежали в кабинет, Верман сидел на полу и растирал кисти.
– Живой! – выдохнул Сема.
– «Хава нагила» танцевать рано, – сказал Моня.
Он глубоко вдохнул, уцепился за край стола и поднялся, наконец, на ноги. Его пошатывало. С гневом отпихнув от себя проволоку, которой его скрутили, Верман подошел к Семе и, взяв его за плечи, внимательно рассмотрел лицо, словно ища следы побоев. Охранник звонил в полицию.
– Сколько их было?
– Трое. Или пятеро.
– Что взяли?
Верман выразительно кивнул на пустой сейф. Дворкин крякнул.
– Это она, – глухо сказал Моня. – Эта дрянь использовала нас втемную.
– Но зачем?
– Боже мой, Дворкин, все очевидно! Теперь она продаст обе диадемы как настоящие. Я говорил вам, я сразу знал, что она нас кинет! Слава богу, что мы остались живы! Но какая мерзавка… какая мерзавка!
Сема опустился на стул. Он только теперь в полной мере осознал все, что с ними случилось. Над ухом охранник размеренно диктовал в телефон улицу и номер дома, и был так поразительно спокоен, что миролюбивый Дворкин охотно всадил бы ему иглу в пятку, лишь бы увидеть более эмоциональную реакцию. В конце концов, они только что лежали рядышком лицом в пол.
В коридоре послышался легкий перестук каблуков.
– Эй, есть кто-нибудь? Где вы все? Господин Верман, господин Дворкин!
Перед глазами остолбеневших ювелиров появилась Динара Курчатова – спокойная, собранная и деловитая. При виде троих мужчин лицо ее изменилось. Она посмотрела на Моню, нервно растиравшего запястья, на побледневшего Сему, на охранника, продолжавшего бубнить в трубку, и наконец взгляд ее остановился на выпотрошенном сейфе.
– Что здесь произошло? – спросила она с нарастающей тревогой. – Где моя диадема?
Из полиции Дворкин и Верман вернулись только к пяти часам – уставшие, постаревшие и как будто припорошенные канцелярской пылью. Вся жизнерадостность Вермана осыпалась, как блестки со старой новогодней игрушки.
Увидев двух сыщиков, дожидавшихся перед входом в «Афродиту», Моня ускорил шаг.
– Слава богу! Почему так долго?
Внутри он обессиленно свалился на диван и потребовал у Дворкина, чтобы тот заварил ему чай.
– Верман, вас уже ограбили сегодня, – кротко сказал Сема.
– И что же?
– Не добавляйте неприятностей к вашей грустной жизни. Если желаете, чтобы я трудился вашей секретаршей, удвойте мне жалованье.
Вопреки обыкновению, Верман не стал задираться. Молча проковылял на кухню и загремел там посудой.
– Сема, расскажите, что произошло, – попросил Макар. – По телефону вы как-то очень кратко…
– Нас ограбили, Макар.
Дворкин спокойно и внятно изложил, что случилось утром. Илюшин молча побарабанил пальцами по столу, словно раздумывая, стоит ли браться за дело. Сергей удивленно посмотрел на него. Не их профиль, не их компетенция…
– Полиция всех найдет, – сказал он. – Мы-то чем можем помочь? Это их работа.
