– Полиция никого не найдет. – Моня прошаркал по комнате и поставил на стол чайник с отколотым носиком. – Или вы думаете, я попросил занести в протокол, что в сейфе лежала диадема Турне вместе с неотличимой от нее копией? Мы с Дворкиным дураки, но не настолько.
– Говорите за себя, – попросил Сема. – Я дурак. Исключительный дурак, если согласился участвовать в этой затее и не отговорил вас.
– У нее Гройс, – напомнил Макар. – Что вы могли поделать…
Верман преобразился. Он стукнул чашкой по столу и оглушительно рявкнул:
– Нет у этой стервы никакого Гройса! Нет и не было!
– Как не было? – в один голос спросили Илюшин и Сергей.
А вот так, сказал Дворкин.
Все рассказанное Динарой о слежке за стариком было чистой правдой. Она заподозрила его, узнала, с кем он встречается, и убедилась, что Гройс мошенник. Однако дальше этого дело не пошло. Купленный ею небольшой бриллиант стоил своих денег, а что до обманутых женщин, их судьба была Динаре безразлична.
Она быстро забыла бы этот небольшой эпизод.
Но к ней пришел Илюшин.
Из его расспросов умница Динара и сама бы сделала верный вывод, но Макар подтвердил ее подозрения: мошенник исчез. Что случилось с Гройсом, она догадаться не могла, но ее практичный изворотливый ум предложил, как можно обернуть ситуацию в свою пользу.
Допустим, старикашка помер, рассуждала Динара. Пал жертвой мстительных клиентов или тихо скончался в парке и был увезен как неопознанный труп. Пока его не отыщут, у нее есть несколько дней: белое пятно неизвестности, которое она разрисует своими красками. Конечно, высок риск, что на второй день старика отыщут или он сам явится к своим друзьям, но отчего бы не попробовать.
– Она притворилась, и ей повезло, – сказал Дворкин. – Девочка виртуозно блефовала. Надо отдать ей должное.
– Надо дать ей оплеух! – прошипел разъяренный Верман. – Из-за нее мы потеряли… три, нет, четыре дня!
– Притворилась? – повторил ошарашенный Бабкин. – То есть как… Все это была игра?
– …в которой нас сделали как детей, – подтвердил Верман. – Очень наглая девка.
– Узнав о том, что диадемы пропали, она поняла, что нет смысла больше лгать. – Дворкин аккуратно отпил горячий чай. – И созналась насчет Гройса. Верман ее чуть не убил.
– Верман ее почти убил, – поправил Моня. – Это вы с вашим прекраснодушием помешали мне совершить справедливый суд.
Дворкин молча стал пить чай. Четыре дня бездействия могли стоить жизни их другу, и он вполне понимал ярость Вермана: возможно, именно по вине Динары Гройс уже погиб. Но она была ему по душе, эта маленькая бесстыжая дрянь, не питавшая никакого уважения к их горю. Верман взялся ее стыдить, и Курчатова изумленно взглянула на него своими широко расставленными глазами. Что ей за дело до Гройса и их беды? Она не притворялась, не пыталась проявлять хотя бы видимость сочувствия. И в этой варварской искренности была Дворкину понятна и даже, увы, симпатична. Девочка-воин. В других обстоятельствах и в иное время стала бы вождем племени, сильным, злым и беспринципным. Как блестяще она использовала в своих интересах их бедственное положение!
Верман обещал придушить, разорвать мелкую стерву. Он фонтанировал угрозами. Сема знал, его друг из тех людей, что любую боль переплавляют в негодование, потому что оно упрощает и облегчает переживание. Моня беспокоился за Гройса и корил себя, что поверил обманщице. Дворкин терпел его бурление сколько мог, но к третьему часу устал.
– Послушайте, Верман, – сказал он. – Если вы дадите себе труд задуматься, то поймете, что эта девочка одной породы с Мишей. Он и сам мог бы выкинуть подобный фокус.
Моня, конечно, закричал, что сравнение кощунственно. Но приутих.
– …Резюмирую, – сказал Макар. – Мы по-прежнему понятия не имеем, где Михаил Степанович, и еще у вас украли диадемы. М-да. В начале расследования наши позиции были прочнее.
– Ну отчего же, – протянул Дворкин. – И тогда у нас не было диадемы – и сейчас нету.
– Это два разных «нету»! – взвизгнул Моня. – Меня, Вермана, уважаемого человека, уложили на пол, словно какую-то… половую тряпку!
– Я, между прочим, лежал в соседней комнате и дышал пылью. Хотя у меня с детства бронхиальная астма.
– Вот и пейте тогда свой чай, он лечебный!
Дворкин послушно отхлебнул из чашки.
– Хорошо, – сказал Илюшин. – Что вы хотите от нас?
– Чтобы вы нашли диадему.
– Диадемы!
– Да. Обе. Чтобы вы вернули их.
Сергей хотел возразить, но Дворкин взвешенно и неторопливо объяснил.
У полиции нет всей информации, необходимой для расследования, и получить ее им неоткуда, если ювелиры и Курчатова будут молчать. Диадема Турне – ключевое в данном деле, потому что грабители шли точно за ней.
– Сначала мы думали, что все устроила девка, – сказал Верман.
– Вы думали, – поправил Сема.
