Возможно, потрясение оказалось слишком сильным. Она свалилась с гребня холма в ту сторону, где среди деревьев бегали механические кролики и летали хищные разъяренные воробьи с глазами, светящимися как день. Вот и прислушивается к шагам худого бородатого человечка с грустным лицом, который вот-вот постучит в дверь и жалобно спросит, зачем она ударила его лопатой.
Но чем дольше Гройс наблюдал за Ирмой, тем сильнее убеждался, что дело не в призраке. Она следила за мыслями в своей голове. Словно сотня крыс, которым надоело бегать, барабанила по пишущим машинкам своими маленькими пальчиками, похожими на человеческие, а одна выразительно зачитывала вслух, что получилось.
Ее напряженное внимание не ослабевало. Крысиный голосок нашептывал ей что-то, не замолкая. Гройс едва не спросил, что передают, но вовремя заткнулся и положил в рот очередную ложку теплой размазни.
После его скудной трапезы Ирма действительно принесла мазь. Они не говорили о его побеге, но, уходя, она напомнила, что завтра им предстоит плотно поработать весь день.
– Нужно наверстать упущенное, – сказала она.
Интонации ее были очень спокойными. Она теперь все время говорила размеренно, и это тоже очень не нравилось Гройсу. Просто образец уравновешенной женщины!
Но в том-то все и дело, что уравновешенной женщиной Ирма не была.
Гройс предпочел бы, чтобы она напилась, орала и била его бутылкой.
– Значит, наш договор остается в силе? – спросил он ей вслед.
Ирма обернулась. Круглые, как у морской свинки, глаза смотрели на него без удивления, и, кажется, вообще без всякого чувства.
– Конечно. Обдумайте, что вы будете рассказывать мне завтра.
– Свою лучшую историю, – пробормотал Гройс.
– Это будет отлично. Чарли, пойдем!
Как только захлопнулась дверь, Гройс откинулся на постель в полном изнеможении.
Ирма его не отпустит. Это было так же очевидно, как то, что крысы в ее голове безостановочно печатают брошюру для массового пользования «Стоит ли убивать людей, которые мешают, и почему да». Она избавилась от тела, теперь ей предстоит избавиться от свидетеля.
Вопрос в том, как она это осуществит.
«Подушкой задушит», – ответил самому себе старик. Он поступил бы именно так.
«А почему до сих пор не задушила?»
Она не знает, что делать с его телом. Вот в чем загвоздка. Ирма допустила ошибку, не убив его сразу – тогда в одну могилу она опустила бы два трупа вместо одного и никто никогда ни в чем бы ее не заподозрил. Гройс был убежден, что она вырыла яму достаточной глубины, чтобы ее не разрыли бродячие собаки. У нее хватило на это терпения и сил.
Но она упустила шанс.
«Надо было ей бить меня лопатой».
С другой стороны, это крайне негигиенично. Кусты в крови, трава в крови. Возможно, она взвесила это в те несколько секунд, пока смотрела на его подвернутую ногу.
У нее нет совести, если понимать под совестью голос, который заставляет человека идти и каяться в преступлении. Зато есть инстинкт самосохранения, могучий, как у крысы, и он нашептывает ей что делать.
«Убей старика».
Итак, подушка, сказал себе Гройс. Подушка убивает чисто. Никакой крови. У каждого в доме найдется такое идеальное орудие убийства. Лучше взять перьевую, она плотная и тяжелая. К тому же Ирма уже опытный убийца. Оставим новомодные синтепоновые наполнители дилетантам!
Он представил Ирму, глядящую в камеру с рекламной улыбкой: «Консерватизм и традиции – вот мое кредо».
Она задушит его сегодня ночью?
Нет, исключено. Зачем ей дома скоропортящийся труп? А по нынешней погоде его мертвое тело начнет пахнуть очень быстро. Вдруг сюда заберется вор, или залезут хулиганящие мальчишки, или вломится полиция, по ошибке перепутавшая ее дом с соседским, где сторож-таджик хранил пять килограммов героина… Она детективщик, читавший десятки подобных историй. «Убила – вывезла» – вот ее схема действий.
Итак, ей нужно придумать, где спрятать его труп. Это не так просто, как может показаться. Ирма вырыла одну могилу, но очевидно, что рыть рядом вторую – плохое решение. Перекопанная земля, пожелтевшая трава – словно флажок для любопытствующих: посмотри, что здесь! может, среди деревьев спрятан клад!
К тому же сегодня ее силы подпитывала ярость. Но ладони у Ирмы сбиты, и копать вторую яму в плотной лесной земле окажется ей не по силам.
Сначала она попробует отыскать место.
На это у нее уйдет день. Завтра она поедет на разведку, захватив с собой лопату. Если повезет Ирме, она отыщет подходящий участок для могилы быстро, а если повезет Гройсу…
Тогда могилу она выкопает послезавтра.
А на третью ночь задушит его.
– Два дня, – прошептал Гройс, глядя в белеющий потолок.
М-да, на хромой ноге и в наручниках за это время далеко не убежишь.
Старик помрачнел. Он лежал в темноте, покусывая губы, и пытался понять, как можно удрать за сорок восемь часов от обезумевшей бабы.
«Хорошо хоть собаку снова стала пускать».
