— Да-да, — рассеянно произносит Макс, подходя к окну и с трудом распахивая одну створку, — все, сворачиваемся уже. — Вытягивает мужиков из-за стола и настойчиво выталкивает из кухни. — На сегодня таверна закрывается.
— Сынок, ты не прав… — Пытается возразить что-то его отец, но пока договаривает начало фразы, ее продолжение успевает бесследно раствориться в разжиженном алкоголем мозгу. Макс улавливает, как отец пытается заныкать неоконченную бутылку под столом, но у него нет никаких шансов. Не без сопротивления отобрав ее у отца и к огромной радости двух топчущихся и покачивающихся, как трава на ветру мужиков, Макс вручает ее им. Выталкивая из коридора на лестничную площадку, успевает отметить, что одному из них всего около тридцати. Неужели нельзя найти работу, вместо того, чтобы квасить по чужим квартирам?
Возвращается на кухню и, не обращая внимания на печально вглядывающегося в одну точку отца, начинает убирать бардак. Извлекает из допотопного выдвижного ящика черный рулон кульков для мусора и, оторвав один, начинает загружать в него пустые бутылки, пустые банки из-под консервов… Потом немного подумав, просто рукой сгребает со стола все, что на нем есть во все тот же кулек.
Его отец опирается на стол локтем, правда, то и дело соскальзывая с него и что-то нечленораздельно бормочет, продолжая повторять свои попытки. Макс завязывает кулек и по пути к двери заглядывает в холодильник. Так и есть. Все, что он вчера купил из продуктов, уже растворилось благодаря желудочному соку «друзей» отца. Макс беспомощно хлопает дверцей холодильника и идет выбрасывать мусор. Когда возвращается, тот не сдвинулся ни на сантиметр. Такое впечатление, что он просто разучился двигаться.
— Пошли спать, батя. — Вздыхает он, пытаясь поднять его из-за стола.
— Ты не прав, сынок… — Продолжает бормотать отец, но поднимается, опираясь на сына. Не удерживается и снова плюхается назад на табуретку. Макс повторяет попытку и почти дотягивает его до комнаты. — Я почти… работу…между прочим… но не подошел…
Философски рваные фразы, пока Макс стягивает с него тапки и укладывает на диван.
— А мать твоя… такая женщина была… — Он всхлипывает и Макс качает головой. — А я найду… обязательно… еще немного и… найду…
Последнее слово и отец проваливается в пьяный сон. Макс смотрит на когда-то сильного и умного мужчину, своего отца, и в который раз пытается найти сходство с ним в лежащем на диване пьянчужке.
— Я знаю, батя. — Тихо. — Я знаю.
Открывает окно в комнате, в надежде, что прохладный осенний воздух хоть как-то разгонит этот угар. Укрывает отца пледом и идет убираться на кухне. Но сначала заходит в ванную, обложенную еще совковской квадратной кремовой плиткой и, привстав на носочки, дотягивается до верха дверной рамы. Пальцы несколько секунд ищут что-то и, наконец, находят. Макс вытягивает свернутые в тонкую трубочку купюры и добавляет к ним те, что сегодня выиграл, оставив немного на продукты, которые нужно будет завтра с утра купить.
Каждый раз боится, что отец может обнаружить деньги до него. Такое уже было пару раз, и он пропивал абсолютно все, что Макс пытался отложить для себя или на продукты с квартирой. Очевидно, до этого тайника отец еще пока не додумался, к счастью. Затолкнув поглубже свою заначку в просвет между деревянной рамой и стеной, Макс, наконец, раздевается и моет посуду на кухне, заметает и протирает полы после даже не удосужившихся снять обувь мужиков.
Жрать нечего, поэтому приходится попить чаю с куском батона, единственным, что осталось после нашествия саранчи. Кофе Макс не очень любит, зато от ароматного сладкого чая получает массу удовольствия. Особенно с лимоном. Стараясь ни о чем не думать, курит у кухонного окна. Воду успевают отключить, мыться придется с утра. Раздевшись, забирается на скрипящую кровать в своей комнате и несколько минут задумчиво смотрит в потолок. Свет с улицы скудно освещает пространство, но даже в нем заметны отслоившиеся от стен обои и кое-где облупившийся потолок. Вздыхает и поворачивается на бок.
Воспоминание о сегодняшней аварии почти стерлось из памяти, но Макс все еще с ужасом представляет себе, что могло быть, если бы это стало окончательной гибелью его мотоцикла. Осознав, что в первую очередь думает о своем железном коне, а не собственном все еще ноющем колене, хмыкает. Нет, ну надо было так по-глупому попасть. Он ведь действительно не был виноват в этом происшествии. Только мотоциклистов обычно никто не выслушивает в таких случаях. Собственно, в таких случаях чаще всего уже просто некого выслушивать. Ему действительно сегодня повезло.
