— Машунь, — подруга перестает строить из себя юродивого инквизитора и смотрит уже всерьез, без толики сочувствия или осуждения. — Ты просто себя накручиваешь. Ничего особенного не произошло. И ничего постыдного тоже. Да я бы сама перед ним сплясала обнаженную самбу, если бы он захотел на меня посмотреть!
Я улыбаюсь, представив, как бы изменилось каменное лицо хозяина дома, а подруга переводит дыхание и продолжает:
— А вот когда лет в пятнадцать-шестнадцать я однажды мастурбировала в гостиной, а туда вышел папа… И сказал, что если у меня так чешется, то, может, мне пора пойти и помыться… А потом еще и заботливо набрал в ванну воды, чтобы я не откладывала важное дело…
У нее делается такое смущенное личико, что я не выдерживаю, и хохочу. Да, представляю. Я бы, наверное, провалилась под землю.
— И что ты сделала? — нетерпеливо выпытываю я дальше.
— А что мне оставалось? — она невинно пожимает плечами. — Продолжила в ванне. И больше папе не попадалась. Хотя, когда я встречалась с одним кавалером, а родителей не было дома, мы так увлеклись — мои ноги у него на плечах, процесс в самом разгаре, и вдруг я слышу, как открывается входная дверь…
Она выдыхает, качает головой, не сильно желая доставать эти воспоминания, и все же продолжает делиться тем, что не расскажешь кому попало.
— Я очень люблю родителей, но думаю, папа в тот день сильно удивился, почему дочь такая внимательная — и чай ему сделала, и за пивом сходила, и даже его любимого сыра купила. И все это вместе с унылым и почему-то расстроенным другом, с которым мы занимались уроками, н-да…
Не верю своим глазам, но подруга действительно смущается до сих пор. Моя Алинка, которая спокойно может обсуждать, как сделать лучший минет или как правильно кричать во время оргазма, чтобы мужчина был уверен, что лучший.
Мы долго хохочем над забавными эпизодами и над тем, что все, что кажется страшным, нелепым или неисправимым, проходит.
— Ты, конечно, можешь уехать, — заключает Алина в конце. — Я понимаю, что тебе этого очень хочется. Это проще всего — сбежать. Но подумай: если ты все-таки будешь с Костей, тебе все равно придется встречаться с его братом. Ты же не будешь постоянно шарахаться от него, а избегать не получится. И еще, Машунь…
Пока я медленно перевариваю эту ее оговорку: «если ты все-таки будешь с Костей… если все-таки…», она продолжает:
— Ты можешь уехать, и вы с Костей все равно можете быть дальше вместе. Ты можешь все же попытаться прятаться от его старшего брата. Но мне кажется, что эта поездка — прекрасная возможность узнать получше не только Костю, но и себя. Ты ведь совсем не знаешь себя, Маша. И не знаешь мужчину, за которого думаешь выскочить замуж.
— Как это не знаю? — я даже чуть обижаюсь, возможно, потому, что слова подруги зернами падают на благодатную почву моих сомнений. — Алин, я знаю его. Я же сама его выбрала!
— Нет, — возражает подруга. — Это я его выбрала. Для тебя. Но я. И знаешь, если бы в том клубе был тогда Влад…
Она не договаривает, но я понимаю: она сделала бы другой выбор. И для себя, да и для меня, вероятно, тоже.
Мне пора бежать на работу, и Алина тоже находит себе занятие. Оказывается, у нее отвалились две пряди наращенных волос, и пока деньги есть, самое время вернуть себе красоту.
— Хорошо, что я раньше Кирилла проснулась! — восклицает она. — А то возомнил бы себя этаким мачо!
— А он разве не мачо? — интересуюсь я. — Ты сама говорила, что в постели он очень хорош.
— Это да, — соглашается подруга, — с ним даже не приходиться притворяться, но лучше ему не знать, насколько он в этом деле отличается от других. А то решит еще, что я буду с ним просто так.
— А просто так ты бы с ним не хотела?
Задаю вопрос и понимаю по взгляду Алины, что затронула болезненную и неприятную тему. Сначала она думает отшутиться, а потом все-таки говорит то, что думает:
— Машунь, просто… как у других… он бы со мной не хотел. Не подхожу я ему… это так очевидно, что…
Она прячется за улыбкой, ловит попутку и уезжает в другую часть города, убедившись, что я тоже вернусь на такси и ее помощь на сегодня уже не нужна.
Поймав ртом снежинку, я захожу в кафе. Наверное, механическая работа — это именно то, что мне сейчас нужно. Всегда удивлялась, сколько здесь людей ежедневно — и по утрам, и даже ближе к полуночи, когда смена подходит к концу.
Не знаю, нравится ли им эта пища или едят ее от недостатка времени и безысходности, но всех работников уже слегка подташнивает от запаха чизбургеров, гамбургеров и колы.
Мы даже во время обеда, когда можно выбрать себе бесплатную порцию, иногда перебиваемся чаем, кофе или лапшой быстрого приготовления — лишь бы не вдыхать этот навязчивый запах еще раз.
