Я знаю, что если приду сейчас в комнату Кости, он будет рад этому шагу. Но я невольно поджимаю пальцы ног, словно цепляясь за пол, и медленно пью вино, наслаждаясь тишиной и стараясь справиться со смущением, когда наши взгляды с Владом встречаются.
Пытаюсь понять, проанализировать, что происходит в эти минуты, почему я все еще с ним, хотя могу встать и уйти. И отгоняю мысли, которые первыми врываются в хмельное сознание.
«Притяжение… притяжение», — звучат тревожные колокольчики.
Но вместо того, чтобы прислушаться к ним, я все еще пытаюсь придумать другую причину, даже когда стальные канаты снова протягиваются через разделяющий стол и тянут к себе.
Тянут так явственно, что в какой-то момент я понимаю, что склоняюсь вперед, подчиняюсь им.
И пугаюсь.
Бросаю тревожный взгляд на Влада, порывисто поднимаюсь, выдавливаю благодарность за угощение, замолкаю, когда меня опутывают не только канаты, но и запах грейпфрута и спешу исчезнуть.
Мне нужны всего несколько минут, чтобы все снова стало привычно, спокойно. И я практически несусь по винтовой лестнице, практически добегаю до комнаты, остается только открыть эту чертову дверь, которая не поддается, когда…
Сзади обхватывают мужские руки, настойчиво прижимают к стене, выжидают, когда мое дыхание выровняется, а когда понимают, что этого не происходит, требовательно к себе разворачивают.
И заставляют взглянуть в стальные глаза, которые кажутся почти черными из-за слабого освещения одинокого бра в коридоре. Я вдыхаю запах грейпфрута, который пронизывает насквозь, душит, губит и делает мягкой глиной рядом с этим мужчиной.
Он прижимает меня к стене, наше порывистое дыхание смешивается.
Страх?
Я ощущаю его каждой клеточкой, но наравне с ним рождается и возбуждение. Темные глаза завораживают, я пытаюсь закрыться, выскользнуть из крепких объятий, но неизбежно сдаюсь под этим повелительным взглядом.
Влад перехватывает обе мои кисти одной рукой, легко удерживая и вжимая их в стену над моей головой. Вторая его рука неспешно скользит по талии, чуть сжимая. Ощущаю, как она спускается все ниже, останавливается на пуговице моих джинсов. Всего секунда, и единственная преграда сдается, а я издаю непроизвольный стон. Сжимаюсь, стараюсь не подпустить его к себе еще ближе, но взгляд удерживает.
Он так близко, что я могу дотянуться губами до губ, могу выпить это дыхание бриза, могу…
Если бы не одно но.
Передо мной сейчас не мой парень, а его старший брат — непривычно бессовестный, дикий и грубый.
Этот мужчина считает, что я достойна не поцелуев, а единственного — открывать шире рот, чтобы его можно было трахать, вбиваться в него. Паника заставляет извиваться, когда я понимаю, что пошло… вот то, что происходит сейчас — именно это пошло, неправильно.
Но запах мужчины так же властен, как взгляд, и я делаю жадные глотки воздуха один за другим и неотрывно смотрю на неприступные губы, зная, что между нами поцелуя не будет.
Нет ни секунды на то, чтобы одуматься, вырваться.
Его колено вклинивается между моих ног единым порывом, раздвигая их. Холодные пальцы опускают молнию, пробираются к теплой коже, миновав тонкую ткань моих трусиков. Прикосновения обжигают, и я вздрагиваю, но не могу пошевелиться. Я полностью в его власти и как под гипнозом.
Звать на помощь? Господи, как это глупо. Если нас сейчас застанут, если кто-то увидит, все рухнет, разобьется на сотни грязных осколков. Но он словно не понимает этого.
Или наоборот именно этого и добивается, потому что палец начинает скользить по моим складкам. На губах мужчины мелькает редкая гостья — улыбка, когда оба мы понимаем, что я уже влажная, хотя он только ко мне прикоснулся.
— Плохая хорошая девочка, да? — шепчет чуть хрипловатым голосом.
В глазах его бездна и я уплываю в нее, тону, а чужие пальцы томительно медленно прикасаются к клитору. Чуть надавливают, чтобы тут же его приласкать. И снова опускаются ниже: палец пытается проникнуть в меня, но входит немного, когда понимает, что эти движения даются туго, слишком туго, даже для пальца.
Он вновь возвращается к cкладкам, но уже не поглаживает пальцем, а трет ребром ладони, заставляя, вынуждая скользить по ней. Серые глаза следят за каждым движением, он прижимается лбом к моему, и дышит в мои губы, отравляя своим горячим дыханием, отравляя громким сердцебиением и уверенностью во взгляде, что все, что происходит сейчас — это неизбежно и правильно.
С каждым новым движением страх расслабляет тиски, и я трусь сильнее о мужскую ладонь, наслаждаясь и поражаясь тому, насколько эти прикосновения отличаются от тех, к которым привыкла я. Они требовательные, жесткие, властные. Он точно знает, чего я хочу.
И когда я пытаюсь скользнуть по ладони клитором, она ускользает.
Ладонь снова сменяется пальцем, который опять проникает немного внутрь, чуть надавливает, и так раз за разом, пока я не перестаю путать небо с землей и пока не перестаю думать даже о том, что нас могут застать и пугаться того, что это со мной делает он. Мужчина, который считает, что я недостойна прикосновений.
