День сменяется фонарями, мы перебираемся то в дом, то на улицу, подбирая одну из елей для того, чтобы утром украсить ее для нового праздника. Все смеются, выдвигают идеи, Мира уже откровенно виснет на Косте, хотя тот и пытается деликатно избавиться от навязчивого внимания.
Я стою в стороне, и все решаюсь, решаюсь, понимая, что оттягивать больше нечего, потому что взгляд Кости становятся все горячей, и в глазах я вижу не тени вечера, а желание.
Не могу решиться на этот шаг. Не могу подойти к нему, не знаю, как начать разговор и как дышать после этого.
— Нравится вечер? — раздается мужской голос над ухом.
И мне не надо оборачиваться, чтобы знать точно — это Влад. Он стоит в полушаге, не сводит с меня взгляда, как делал это весь день. Но я опять избегаю смотреть на него, с меня достаточно его запаха, который через ноздри пытается проникнуть под мою кожу.
Я не хочу говорить с ним. Не могу. Не знаю, о чем.
И я просто молчу. Наблюдаю за весельем, которое вдребезги разобьется моим разговором с Костей.
Когда я смотрю на него, в груди неприятно щиплет, и я перевожу взгляд на Кирилла — он замкнутый и холодный, на него смотреть безопасно. И, наверное, смотрю открыто и долго, потому что за моей спиной слышится комментарий:
— Присматриваешь другого для первого раза?
Наверное, именно этих слов мне и не хватало, чтобы взять себя в руки.
Перестаю дрожать, переживать и терзаться — внутри словно все вымораживается. Я даже оборачиваюсь, чтобы улыбнуться губам, которые не захотели вчера прикоснуться ко мне. А потом смотрю в стальные глаза и наконец отвечаю.
— Нет. Я уже присмотрела.
Я успеваю сделать лишь шаг в сторону Кости, когда меня ловят за руку и требовательно опять разворачивают.
— Чего ты добиваешься? Все уже очевидно, ты… тебе просто надо признать…
Он злится, и это кружит меня в вихре легкого удовлетворения. Глажу взглядом его губы, глаза, прощаюсь с ними, и, кажется, он понимает это, потому что пальцы сжимают мою руку сильнее.
В стороне слышится смех, кто-то из соседей запускает салют, который раскрашивает серые глаза Влада в другие цвета. С каждой секундой меня все сильнее тянет вперед, что-то буквально умоляет, заставляет сделать всего один шаг.
В мужских глазах застывшее ожидание и холодный расчет. Ему кажется, что он все просчитал, но это не так. Я тоже не думала, что сделаю это.
Я прикасаюсь к его ладони, поглаживаю ее...
— Маша! — зовет меня Костя.
Я бросаю на него взгляд, улыбаюсь и снова смотрю на его старшего брата.
— Отпусти меня, — говорю холодно, как умеет лишь он.
И когда он это делает, все же приближаюсь к нему, вдыхаю в себя его запах, и убегаю прежде, чем он успевает понять, что это значит. Прежде, чем его ладонь меня перехватывает, чтобы остановить. Прежде, чем я понимаю, что означает его странный взгляд и попытка обнять меня у всех на глазах, даже на глазах у младшего брата.
Я не хочу думать об этом. Не могу. И не позволяю себе. Мне нельзя. И видеть его для меня невозможно, недопустимо.
Нас нет.
Мои губы будет трахать другой. Тот, кто не брезгует поцелуями после.
Мне холодно.
Душно.
Мне плохо до тошноты.
И хочется сделать себе только хуже. Другого я не достойна.
Может быть, чтобы вынырнуть из тумана, надо попытаться достать до самого дна?
Я отзываюсь на предложение Кости сходить поискать в доме игрушки, которыми можно будет украсить эту красавицу-елку. И делаю вид, что не понимаю, почему эти игрушки он хочет искать в моей комнате, когда их там нет.
Костя первым заходит в комнату — я слышу его шаги, кажется, он готовится для того самого вечера. А я застываю у входа. Медлю, томительно долго решаюсь войти, а когда почти делаю шаг, меня требовательно к себе разворачивают, заставляя встретиться с серым пламенем.
— И что дальше?! — почти хрипит надо мной разъяренный Влад.
Он пытается вмять меня в стену, его губы скользят по моей щеке, неумолимо приближаясь к губам.
— А дальше… — я уклоняюсь, ускользаю из-под его руки и умоляю голос произнести так же бесстрастно, как слышала вчера ночью. — Дальше я собираюсь получить подарок от младшего брата, чтобы сравнить.
После чего захожу в комнату.
Закрываю дверь на замочек.
И смотрю на три свечи, которые зажигает Костя, попутно избавляя себя от рубашки.
Дно, на которое падаю, царапает кожу, но я выдыхаю и почти наощупь из-за белесого тумана в глазах иду к мужчине, который мечтает превратить меня в женщину.
Мечта на мечту — это равноценный обмен для тех, кто прощается?..
Реальность оказывается жестче и безжалостней, чем я полагала. Поцелуи мужчины, которые волновали еще несколько дней назад, теперь рвут внутри меня что-то на мелкие части, и те начинают кровоточить так сильно, что мешают дышать.
Мы сидим на теплом паркете, я в коконе из мужских рук, напротив то самое синее небо, а я…
А я думаю лишь о том, что серый цвет перебивает все остальные и окрашивает собой все другие цвета моей жизни.
Не могу…
