Здесь видно и первый испуг, и неловкость, и вспыхнувшую страсть, и волнение, и напор. В деталях можно отследить путь греха — от сомкнутых над головой рук, до момента, когда пальцы переплетаются. И когда одна рука мужчины уже в моих расстегнутых джинсах, и я с удовольствием дышу в губы напротив.
Объяснений происходящему нет и не нужно. Но тот, кто подготовил этот слайд, хочет добиться особенного эффекта и, наверное, не один час убил на название. Не менее яркое, чем содержание ролика, только сильнее бьющее по оголенным нервам и в сердце.
Я читаю его раз сто или тысячу. В любом случае, больше, чем Костя, потому что оно чертит на моем теле дорожку из правды ржавым гвоздем, а мне даже нравится эта тупая, никчемная боль, потому что я ее заслужила.
«Маха-даваха, или Она просто приехала с женихом в гости к старшему брату» — вот такой заголовок.
Он привлекает несколько сотен просмотров, зарабатывает десятки лайков и заставляет не скупиться на комментарии. В некоторых из них я узнаю фамилии одногруппников, и комментарии и просмотры растут на глазах, ведя все новые лица, которые это увидят.
Я закрываю глаза, потому что все равно уже больше не вижу ничего, кроме черноты, которая меня окружает. А она вдруг взрывает тишину, отказывая мне в маленькой передышке, и заставляет смотреть, как Костя раненым зверем мечется по комнате, круша все вокруг.
В сторону с грохотом летит массивное кресло, чудом не зацепив задрожавшие свечи. В стекло гардероба несется какая-то статуэтка и оставляет на нем уродливые полосы и дыру. Осколки опадают колючими снежинками, по которым ступают босые ноги, продолжая рушить, уничтожать.
Молча.
Не глядя на меня.
Не желая смотреть на ту, которая предала.
Возможно, он даже не помнит, не понимает, что я еще здесь. Потому что я стою у окна, незаметной, в недосягаемости от гнева, который вырвался наружу, уродуя красивое лицо практически до неузнаваемости, превращая мужчину, который любил меня, в страшного незнакомца.
Впрочем, нет.
По-настоящему страшным он становится в тот момент, когда рывком сбрасывает с постели покрывало, простынь, принимается за подушки и вдруг замечает под одной из них мужские часы.
Слишком дорогие и эксклюзивные, чтобы можно было принять их за часы кого-то другого.
И слишком врезавшиеся мне в память, чтобы я, как и Костя, их не узнала.
Воцаряется тишина, и это хуже, чем грохот. И кого-то, кто стучит в двери, она пугает так же сильно, как и меня.
Костя рассматривает часы, крутит их из стороны в сторону, а потом бросает на меня лихорадочный взгляд и со странной, дрожащей улыбкой зачем-то мне сообщает:
— Браслет из платины, два багетных бриллианта, противоударные, водонепроницаемость и хронометр с функцией автоматического подзавода… Сорок пять тысяч баксов…
Улыбка становится шире и сменяется смехом.
— Сорок пять тысяч баксов! — Костя вцепляется пальцами в свои волосы, с силой их тянет, наверное, пытаясь притупить ту боль, которая съедает его изнутри и рвется наружу через потерянный взгляд. — Маш, сорок пять тысяч баксов, прикинь! Приличная сумма, чтобы…
Он не успевает договорить, но я уже сжимаюсь от тех слов, которые маскируются новым хохотом и тонут в ударе, идущем от двери. Машинально перевожу взгляд на звук, с трудом концентрируюсь, чтобы понять, что это врывается Влад. Он застывает на пороге, оценивает обстановку, находит взглядом меня и требует:
— Мария, выйди.
Я отталкиваюсь от подоконника, скребу тапочками по полу словно старуха, и успеваю сделать всего пару неуклюжих шагов, когда Костя снова заходится хохотом.
— Какая послушная, — тянет он, наблюдая за моим отступлением. — С первого слова… А всего-то и надо было залезть в твои трусики и расшевелить тебя пальцем!
— Мария, выйди, — не глядя на меня, подгоняет хозяин дома.
Я выныриваю из оцепенения, пытаюсь сбросить с себя путы обиды и разочарования, которыми Костя хочет меня удержать. Но нет, я здесь не нужна. Мне рядом не место… лучше правда уйти, и…
Я уже на пороге, когда слышу, как в комнате снова что-то с грохотом падает, раздаются звуки какой-то возни, а потом опускается тишина, делая громче дыхание, и болезненней — шепот:
— Твои часы, Влад… Помнишь, ты смеялся, а я говорил, что я найду что-то, что тебе тоже понравится, что-то, что ты тоже захочешь до боли в зубах… Ты не верил. А я говорил, что найду это первым! Ты поставил на кон эти часы, и вот…
Я медленно ползу от двери, не желая слышать, не желая понимать, не желая принимать, что все, что я слышу — правда. И заставляя память не прокручивать десятки раз в голове: «Что-то… что-то…». Что-то — это не живой человек, это вещь, а я…
— Я ведь выиграл! — надрывно смеется Костя. — Нашел то, что тебе понравилось, захотелось. И ты проиграл не один раз, а два! Потому что я уже взял это! Понял ты?! Я это взял!
