— Был рад с тобой познакомиться, — говорит он с усмешкой. — Я твой личный фанат. Никто не выводил Влада из зоны комфорта так часто и быстро, как ты.
Мой фанат оставляет в моем телефоне свой номер, вскользь говорит, что будет рад, если окажется чем-то полезен, а у двери оборачивается и сообщает:
— Не волнуйся. В ютубе ничего не осталось.
Едва за дверью стихают его шаги, я превозмогаю свое отвращение, беру телефон и копаюсь в ютубе, ища подтверждение словам Николя. Я сотни раз вбиваю название ролика, но ничего похожего не нахожу. Тогда просто вбиваю в поиск запрос, с упорством маньяка просматриваю десятки порно-роликов, каждый раз ожидая, что увижу себя.
И только собираюсь перестать себя изводить, как в палату заходит лечащий врач. Просто удивительно, сколько мужчин имеют привычку врываться не вовремя. И, конечно, это тот самый момент, когда телефон хочет научить меня более трепетному отношению к себе, и отказывается выключать видео или хотя бы уменьшить звук.
— Так-так-так… — качает головой немного смущенный врач.
— Это… в общем… — мне все же удается придушить страстные ахи и вздохи, откладываю телефон и сообщаю врачу о решении. — Я бы хотела домой.
— Так-так-так… — повторяет задумчиво он, бросает взгляд на телефон, на мое пылающее лицо и строго предупреждает. — Хотя бы на пару недель я бы рекомендовал вам ограничить какие-либо физические нагрузки.
Краснея еще сильнее, я клятвенно заверяю, что хочу домой не поэтому. Врач, конечно, не верит, но под расписку, что у меня ноль претензий к врачам, соглашается меня отпустить.
Первый глоток свежего воздуха, который я делаю на больничном крыльце, одновременно и немного болезненный, и самый сладкий. Не оглядываясь, иду к ожидающему такси, потому что вряд ли выдержу, если в общественном транспорте меня кто-то нечаянно ударит в ребро. А еще не хочу смотреть на здание, где меня так быстро поставили на ноги.
Не хочу. Боюсь, что остановят, захотят проверить другие раны, которые так сильно кровоточат, что я долго смотрю на свои следы у машины, ожидая увидеть капельки крови.
Но, к счастью, эти раны хранят мою тайну. И только я могу их чувствовать, видеть. Их много, они словно крупное решето, и все на жизненно важных органах. Но, видимо, с этим тоже живут.
И с этим, и с паранойей.
Это ведь паранойя — то, что я вижу, как черный джип отъезжает вслед за такси и следует за нами, проводив нас до моего дома. И то, что мне в черноте зимнего вечера за затемненными окнами иномарки мерещится черноволосый мужчина, который провожает взглядом меня до парадного, тоже не что иное, как паранойя.
И запах грейпфрута, который я ощущаю в эту новогоднюю ночь, тоже не что иное, как паранойя.
Я захожу в подъезд и решительно закрываю дверь перед этой болезнью.
И перед всем, что хочу оставить в уходящем году.
Хватит.
Я начинаю новую жизнь.
Могу позволить себе. Я ведь плохая хорошая Маша.
Новогоднюю ночь я провожу у окна, смотрю на город, утопающий в огнях и смехе влюбленных парочек, и мысленно с ним прощаюсь. Решение, которое принимаю, не вызревает, оно сваливается на меня уже спелым плодом. И в том, что оно верное, убеждаюсь, когда в дверях квартиры на следующий день появляется Алина.
Малодушная мысль спрятаться, сказать, что меня дома нет, даже не возникает. Мы пытаемся общаться, как раньше, сделать вид, что ничего не было, но у нас обеих скверно выходит.
— Ты не веришь, что это не я, — заключает Алина.
Я молчу.
И так же молча смотрю, как она выходит за двери.
Первый мой выход на улицу так же лишь подтверждает, что я все делаю правильно. Не смогу жить вот так, видя вокруг себя черные джипы. И пытаясь каждый раз угадать — кто там, за стеклами с тонировкой.
Коридоры Университета кажутся странными без привычных столпотворений студентов, зато перевод на заочное отделение отнимает не так много времени. И я почти ускользаю из здания, без лишних расспросов и взглядов, когда натыкаюсь на старосту нашей группы.
Она не одна, в компании старшекурсника, с которым крутит бурный роман, даже зная, что парень гуляет от нее на все стороны.
— Ух ты, кого я вижу… — она прищуривается, рассматривая меня, и пытается уколоть меня маленькой гнутой шпилькой. — Знаешь, никогда не думала, что ты настолько фотогенична. Мои аплодисменты!
Она издает два вялых хлопка и выдавливает улыбку.
— Вот, значит, как на тебя повлияла дружба с Алиной, — видя, что я не отвечаю, а ее парень не смеется, как было задумано, она продолжает. — Твои снимки настолько интересные, что я их скачала, и мы с Ростиком просматриваем их ежедневно. Это уже, знаешь, как эротический ритуал. Но вот интересно…. Может, откроешь секрет… Мах… Маша, ты теперь с младшим братом или со старшим?
Я равнодушно пожимаю плечами и загораюсь, понимая, что это тоже не та реакция, которой она ожидала.
— С двумя, — улыбаюсь в ответ. — А что касается снимков, то, пожалуйста, если у тебя с Ростиком уже без этого ничего не выходит… Может, мы даже еще повторим.
