Снова услышав шаги, с трудом разлепляю ресницы, а увидев над собой незнакомого мужчину в синей форме, понимаю, кого высматривал Влад.
— Ага, — нахожу взглядом хозяина дома, — нашел способ, как посидеть одному на двух креслах. Отправишь меня в больницу.
— А вы не хотите? — участливо спрашивает врач, осматривая меня и прослушивая одновременно.
— Могу уехать домой, и там…
— Она не хочет в больницу, — прерывает мои объяснения Влад. — Если, конечно, в госпитализации нет острой необходимости. Доктор, мы бы предпочли, чтобы лечение проходило здесь.
— И зачем я тебе в таком…
— Мария, — резко выдыхает хозяин дома. — Дай врачу провести спокойно осмотр.
— Ну да, — соглашаюсь я, — покой — твое любимое состояние. Может, я все-таки…
Натыкаюсь на серый взгляд и прикусываю губу. Кто бы мог только подумать, что этого мужчину так легко вывести из себя. И не то, чтобы я старалась нарочно, просто не могу успокоиться, не могу понять, зачем мне оставаться в его доме, если минимум несколько дней у нас ничего не получится: ни разорванных простыней, ни интимных посиделок в креслах.
В моих ближайших планах один только сон.
И едва доктор заверяет, что моей жизни ничего не угрожает, серьезных осложнений не предвидится, и нужны просто покой и лечение, которое он пропишет, я опять закрываю глаза.
И, скорее всего, засыпаю, потому что, вынырнув из беспамятства в следующий раз, вижу серые вечерние тени в незнакомой комнате, которые рассеивает спокойное бра на стене.
Не сразу понимаю, что именно меня выхватило из сна. Ощущение, что был какой-то толчок, не отпускает, да и сердце беспокойно стучит. И вдруг я слышу мужские голоса. Сначала думаю, что доктор еще не уехал, но нет, доктор не будет говорить с хозяином дома на повышенных тонах.
Я различаю, что один, спокойный — голос Влада, а второй…
Когда второй голос становится резче и громче, я наконец понимаю, что это Костя. Он говорит долго, упрямо что-то доказывая, а Влад отвечает хлесткими короткими фразами, усмиряя красноречие брата.
Сомнений нет, что спорят из-за меня. Но зачем теперь-то? У Кости удачно складывается личная жизнь. А как живу Влад и я — наше дело. Тем более что это так, ненадолго, и не у него на глазах.
Кто-то быстро проходит по коридору, и от этого движение или просто случайно задели, дверь комнаты приоткрывается. Достаточно широко для того, чтобы я разобрала не только голоса мужчин, но и то, о чем они говорят.
— Зачем она тебе, Влад? — беснуется Костя. — Ты отказался от часов, которые выиграл — заставил надеть их меня. Ты ведь не любишь вещи, к которым кто-то уже прикасался!
— Я не спорил с тобой, — слышится спокойный голос хозяина дома. — Ты сам придумал условия, сам выдумал этот спор. Потому что не мог позволить себе эти часы, а просить не хотел. Костя, я думал, с годами ты научишься смотреть правде в глаза и признавать собственные ошибки. И еще…
Я наконец чувствую прохладу, которую так ждала — она затапливает меня изнутри, морозит внутренности, и обида и разочарование обращаются колкими льдинками, которые чуть хрустят от уверенного продолжения Влада:
— Мария — не вещь.
— Правда?! — взрывается Костя. — А по ее поведению и не скажешь! Она как переходящее знамя! Сначала была у меня, теперь повесилась на тебя! Не побрезгуешь? Знаешь, как я ее трахал?.. Захочешь ее после того, как я ее трахнул? Захочешь, Влад?
— Знаешь, чего я хочу? — голос хозяина дома так же спокоен, какое-то время в гостиной молчание, видимо, он дожидается кивка, и после этого спокойно озвучивает желание, которое полностью совпадает с моим. — Сейчас у тебя в голове стучит сперма, а зад чешется в поисках приключений. Выйди за дверь и трахни себя, наконец.
Какое-то время не слышно ни звука, а потом громко хлопает дверь дома, и вскоре я различаю, как за ворота выезжает машина.
Не знаю, чего добивается Костя и кому старается сделать больнее — брату, себе или мне. Но я не желаю маячить у него перед глазами красной тряпкой, на которую каждый раз хочется наступить.
Самое лучшее — если я снова исчезну с его горизонта.
Приподнимаюсь на подушках, и пока раздумываю, что хорошо бы закрыть дверь, в комнату входит Влад.
— Как ты? — спрашивает тоном, как ни в чем не бывало.
Лицо не просто спокойное, а замкнутое. И, может, действительно лучше не поднимать эту тему, но у нас уже есть тема вне обсуждений — его невеста, с которой свадьба просто откладывается.
— Мне кажется… — смотреть ему в глаза очень трудно, но я пытаюсь. — Думаю, нам лучше поскорее со всем покончить и…
Он не пытается мне хоть как-то помочь. Склоняет голову набок, рассматривает меня так внимательно, словно не видел давно, и молчит.
— Я уже чувствую себя значительно лучше, — говорю преувеличенно бодро и стараясь, чтобы голос не звучал слишком сипло. — Ты говоришь мне, кто все это сделал. Я… в общем, я согласна на кресло…
Несмотря на мои старания, горло саднит, и за браваду и долгую речь мстит мне кашлем.
