Влад подходит к пакету с лекарствами, находит там леденец от кашля и дает мне. Когда приступ проходит, он предлагает мне выпить две таблетки из списка доктора. Так же молча, без единого комментария. Просто давая возможность самой понять, что в таком состоянии у нас ничего не получится.
Закрываю глаза, с трудом держусь на грани сна и реальности, но прихожу в себя, когда Влад ложится рядом со мной на кровать. Поверх одеяла, и все же. Я немного пячусь назад, но шевелиться ужасно лень. К тому же, так мне будет хуже видно, как освещение меняет цвет его глаз.
Он поворачивается на бок, убирает прядь волос мне за ухо, и я съеживаюсь, понимая, что он рассматривает.
— У нас с Костей разница в шесть лет, — говорит он так же спокойно, словно не замечая белого шрама. — Еще когда он был маленьким, всегда тянулся к тому, что есть у меня. Все говорили, что это естественно — он просто подражает тому, кто старше него, говорили, что с возрастом это пройдет. Думаю, если бы отец появлялся дома чаще, объектом для подражания стал он, а не я. Но у отца серьезный бизнес, он часто бывал в командировках.
Влад замолкает, проводит костяшками пальцев по шраму.
— Косте всегда хотелось заполучить мои игрушки, мои диски с играми, именно мой велосипед, мои ролики. Я отдавал — мне не было жалко. Тем более что вскоре родители покупали мне что-нибудь новое, — Влад снова делает паузу, а его пальцы безостановочно глядят мой шрам, как будто могут разгладить его совсем. — С годами желание заполучить что-то мое, у Кости, к сожалению не прошло. Ему купили такой же джип, он предпочитает одеваться у тех же дизайнеров, что и я, хотя и выбирает другую по стилю одежду. Он присмотрел участок в этом поселке, но родители опередили и купили ему квартиру в городе. Никогда не понимал этой мании.
Влад снова делает паузу, а потом, чуть царапая кожу ногтем, спускается вдоль линии моего шрама — сначала к уху, подбородку, и, наконец-то, губам.
— Никогда не мог понять: как можно так маниакально хотеть то, что есть у кого-то другого, если у тебя масса возможностей найти что-то свое, — подушечка его пальца поглаживает уголки моих губ, серые глаза следят за этим движением, а потом находят мои, чтобы я поняла это не только по голосу, но и взгляду. — И только когда Костя привез тебя, я понял, как сильно, до хруста в позвоночнике, можно желать то, что есть у кого-то другого.
— Ты просто хотел мои губы, — я устало прикрываю глаза.
— Губы я захотел, когда увидел тебя, — возражает Влад. — А потом…
Я не слышу, что он говорит дальше. Наверное, ускользаю в сладкую дрему, потому что ко мне вновь приходит мужчина из снов.
На этот раз мы даже не разговариваем, я не вижу его лица, просто чувствую, как он ложится рядом со мной, под одеяло, тщательно поправляет одеяло с моей стороны.
Его кожа прохладная, как после долгого холодного душа, и я с удовольствием прижимаюсь к нему. Не смущаясь того, что не только он без одежды: на мне трусики, а на нем…
А, нет, на нем есть штаны.
Удовлетворенно выдыхаю, наощупь пытаюсь пересчитать кубики на прессе мужчины, но его живот сжимается, а мою руку перекладывают на грудь. Ладно, так тоже удобно.
Но удобно какое-то время.
Потом становится жарко, и я разочарованно хнычу, мечтая о прежней прохладе.
— Еще один душ?.. — слышу вздох мужчины из снов.
И с удивлением понимаю, что он действительно поднимается и уходит.
Правда, спустя какое-то время возвращается вновь, и когда я тянусь к нему за желанной прохладой, не сразу понимаю, к чему прикасается лоб.
С трудом приоткрываю глаза, чтобы увидеть свернутое влажное полотенце на груди у мужчины, и опять припадаю к этому почти священному островку своим лбом.
А потом начинается утро.
И оно ярко показывает, что не только мужчина из снов может шагнуть в реальность. Но и реальность может шагнуть в один из ночных и самых страшных кошмаров.
Открыв глаза, не сразу понимаю, где я и с кем. Вчера было столько событий, наложенных на простуду, что мои спонтанные решения сбивают с толку и заставляют нелепо краснеть.
Поверить не могу, что согласилась на условия Влада, приехала в его дом и, если память не изменяет (а она, коварная, видя мои сомнения, воспроизводит все четко), я почти требовала, чтобы мы немедленно перешли к активным действиям. Только представив, как буду обнаженной сидеть в кресле перед почти незнакомым мужчиной, давлю изумленный стон.
Если бы отмотать время назад, я бы вряд ли еще раз решилась на это. Да, узнать тех, кто сделал те фотографии, очень хочется, но… это все отговорки. Я два года жила, не зная имен.
И, в конце концов, я могла не спать в машине, пока мы ехали к дому, а развести Влада на механический секс. Если бы меня интересовали лишь имена, я бы старалась покончить с неприятным делом как можно скорее.
