Я так хотела приносить реальную пользу, мечтала работать в этом заповеднике, и когда одобрили мою кандидатуру, была на седьмом небе от счастья. Тогда почему сейчас я испытывала не радость, а тревожное волнение.
Подъём оказался не то, чтобы сложным, но достаточно изматывающим, гора хоть и была невысокой, около 1000 метров, но местами встречались крутые подъёмы, отнимающие силы. Склоны были покрыты смешанным лесом, и это придавало нашему пути особый шарм, пропитанный ароматом хвои и разнообразием трав.
Когда мы наконец–то добрались до верхней точки хребта, нам открылся захватывающий вид на озеро. Меня до краев заполнило восхищение окружающей меня природы. Я почувствовала себя крошечной песчинкой в этом огромном, наполненном величественной красотой, мире. Мне даже показалось, что на краткий миг мне разрешили прикоснуться к бесконечности.
Я разместилась на нагретом солнцем каменном валуне, Глеб устроился рядом со мной. Остальные ребята носились с фотоаппаратами и телефонами, пытаясь сделать впечатляющие снимки.
Я же достала из рюкзака бутылку с водой и с жадностью впилась в горлышко губами, чувствуя, как желанная влага касается моего горла.
– Говорят, что однажды, побывав в горах, хочется возвращаться к ним снова и снова. Возможно, ты и есть мои горы? – задумчиво протянул Глеб, рассматривая меня пристальным взглядом.
Я закашлялась, вода пошла через нос, неприятно обжигая. Глеб обеспокоенно похлопал меня по спине.
– Это ты сейчас так пошутил? – откашлявшись, спросила я.
Но парень не ответил мне, лишь улыбнулся и загадочно пожал плечами.
– Мне нравится ощущение внутренней чистоты в горах, когда ум очищается, а эмоции отступают. Остается лишь суть, и ты можешь погрузиться в себя и увидеть главное. А все, что тебя волновало и беспокоило раньше, кажется пустым и незначительным. Чувства становятся глубокими, а сердце оживает и открывается, заставляя чувствовать каждый миг этой жизни на сто процентов, – поделился Глеб, устремив взгляд к вершинам облаков.
А мне показалось, что он поделился частичкой своего опыта приобретённого в недавнем путешествии. Я смотрела на него и не могла понять свои чувства. Глеб был таким далеким и недосягаемым и одновременно невероятно родным и близким. Моё сердце плавилось от испытываемой к нему безграничной нежности.
***
Вернувшись в лагерь, мы ожидали увидеть Пашу с полным котелком каши, но никак не ожидали увидеть Илью с двумя торчащими из носа кровяными ватками. Он суетливо крутился возле котелка. Проголодался, что ли?
– Что случилось? – обеспокоенно спросила я, но Илья проигнорировал мой вопрос, лишь развернувшись, направился к сидящей на бревне Азалии.
– Не подходи ко мне, – зарычала на него девушка.
Брат повернулся ко мне.
– Вот! Видела? Рычит на меня целый день, нос мне сломала.
Только я то знала, что нос у Ильи был сломан в уличной драке несколько лет назад, и с тех пор, стоило ему посильнее его ударить, как из него начинала хлестать кровь.
– Сам виноват, – прокомментировала девушка.
– Он целый день за ней ходит, – сдал его Паша. – Проходу ей не даёт. Азалия вызвалась мне помочь в готовке ужина, а он не придумал ничего лучше встать за ее спиной, когда она, склонившись над котелком, кашу мешала. И что–то он ей видимо под руку сказал, раз она так резко выпрямилась и головой ему прямиком в нос. Бац! Визгу было–о–о.
Ребята, слышавшие этот рассказ, изо всех сил старались сдержать смешки, но у них это плохо получалось, да что уж говорить, даже мне захотелось рассмеяться, когда я представила эту нелепую картину.
– Визжал не я, а они, – прокомментировал брат, кивая головой на Азалию и девушку горе–алкоголика. Парень надо сказать уже пришёл в себя и выглядел вполне себе бодро, но главное он перестал походить на пожеванный огурец.
– Крови было, у–у–у, – жуя яблоко, изрекла брюнетка.
– Пошли, горе ты моё, – вздохнула я и взяла брата под руку, – Совсем одного нельзя оставить.
– Никогда не думал, что буду так сильно хотеть стать его родственником, – сообщил брат.
– Что?
– Родственником Глеба, – уточнил брат.
– Ты о чём? – недоумевая, спросила я.
– Я сегодня решил – женюсь, – твердо произнес брат.
– Ты дурак?
– А что сразу дурак? Папа маму встретил и тоже сразу понял: надо брать.
– Дурак, – констатировала я. – А она хотя бы знает, что ты на ней женишься?
– Пока нет, но я над этим работаю.
– Слушай, у тебя, похоже, от удара сотрясение… Или может быть ты на солнце перегрелся? Говорила же, носи бейсболку.
– Отстань, женщина. Я все решил, – рассмеялся Илья.
А я не могла понять, была ли это очередная шутка или брат все же сошёл с ума? Ведь он знал её всего лишь сутки. Сутки! Но надо признать, что я впервые видела его таким безумным: с дурацкой улыбкой на лице, сияющими глазами и подбитым носом.
Глава 33
