– Зато вчера хорошо было! Чем ты думал, когда пил? Ты же знал, как я хотела в этот поход, – кричала длинноволосая брюнетка в теле.
– Иди без меня, – героически предложил он, судя по всему мечтая поскорее от неё избавиться.
– А тебя тут одного оставить? Ну уж нет!
Илья, наблюдавший за ссорой всё это время, весело хохотнул, словно и не пил вчера вместе с несчастным парнем.
– Вот он попал, у него и так голова раскалывается, а она останется и будет ему мозг пилить тем, что он испортил ей лучшие выходные в её жизни, – полушёпотом произнес брат.
– У самого–то голова не бо–бо? – на всякий случай поинтересовалась я. Всю ночь пропадал непонятно где, а выглядел как огурчик.
– Норм, ты лучше за себя переживай, – лениво протянул он.
Максим постучал поварешкой по котелку, привлекая к себе всеобщее внимание и заставляя затихнуть жужжащий потревоженным ульем народ.
– Вы прекрасно знали, что сегодня нам предстоит подъем, но проигнорировали мои просьбы, но это ваш выбор. Мне нужно понимать, кто отправляется в горы, а кто останется в лагере вместе с поваром Пашей. Итак, кто остается? – строгим голосом спросил наш предводитель.
– Мы остаемся, – мученически произнесла девушка горе–алкоголика. Судя по тому, как он позеленел, чутье подсказывало мне, что скоро он бросит пить или бросит девушку.
– Я тоже остаюсь, – произнесла Азалия. Она выглядела мрачной, наверное, она сильно расстроилась из–за кроссовок. Девушка перевела взгляд на брата, словно ожидая от него слов о том, что он тоже остаётся или что они сейчас же поедут домой. Сердце обеспокоенно ёкнуло, как бы это эгоистично не звучало, но мне не хотелось, чтобы он уезжал. Я перевела взгляд на Глеба, но он был невозмутим, словно не замечал красноречивого взгляда сестры.
Через полчаса уцелевшие члены группы были собраны, и мы оставшейся компанией наконец–то выдвинулись в горы.
– Что–то мне так плохо. Голова разболелась и вообще тошнит, – простонал рядом идущий Илья. Я удивленно на него посмотрела, совсем недавно он искрил и был батарейкой источающей энергию.
– Ты шутишь?
– Нет, слушай, я, наверное, останусь, – негромко произнес он и стал отступать к дереву.
И судя по тому, как он радостно улыбался, я поняла, что он просто решил не идти и сейчас наглым образом сливался.
– Стой, – прошипела я, но он лишь развернулся и дал деру по направлению к нашему лагерю. А поскольку мы плелись в самом конце группы, бегство брата никто не заметил.
Я тяжело вздохнула, абсолютно не понимая его поступок. Немного постояв, я бросилась догонять ребят.
Тая вышагивала рядом с Максимом и, судя по тому, как они мило беседовали, у неё неплохо получилось обратить на себя его внимание.
Дорога была извилистой и неудобной, но потрясающие виды природы с лихвой компенсировали этот момент.
– Что случилось? У тебя растерянный вид, – обеспокоенно спросил Глеб.
– Сама не понимаю, брат почему–то решил остаться в лагере.
– А я понимаю, – усмехнулся Глеб. – Кажется, он решил подкатить к моей сестре.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивилась я.
– Просто я знаю Азалию. Прости, не в обиду будет сказано, но, сколько ему лет?
– Двадцать три.
– Ну вот, а ей двадцать девять. И зная её требования и запросы относительно мужчин, у мальчишки просто нет шансов.
– Что за предрассудки? Разве чувства спрашивают, сколько лет человеку, прежде чем появиться? И вообще, может быть это у неё нет шансов, ты просто брата моего не знаешь. Да лучше него она вряд ли кого–нибудь найдет.
– Может быть, – улыбаясь, согласился Глеб, сильно удивив меня этим.
– А куда ты уезжал? – задала я так давно волнующий меня вопрос.
– Можно сказать, что я путешествовал. Сначала по Индии, потом по России.
– Ого, и сколько длилось твоё путешествие?
– Восемь месяцев, – улыбнувшись, произнес Глеб, словно вспоминая приятные моменты из поездки.
– Ты крут, не каждый может себе такое позволить. Но как же учеба?
– Я забрал документы, – спокойно произнес Глеб. – Точнее перед поездкой я взял академический отпуск, но вернувшись, понял, что это совсем не то, что мне нужно. Что это было детской мечтой, лишь одной ступенькой на моём пути, и я её перерос, но не заметил этого. Оказалось, что на самом деле я очень люблю то, чем я занимаюсь, дело моего отца. Просто обида застилала глаза, а гордость не давала признать этого.
– Ого, – пораженно выдохнула я, мне даже показалось, что сейчас я разговариваю с другим человеком, намного старше того Глеба, что я знала раньше. Подозрения о том, что он не для простого отдыха ездил в Индию, будоражили меня, но я не могла обличить свои мысли в тактичный вопрос.
– А как ты? Что у тебя нового? – спросил Глеб.
– Можешь меня поздравить, недавно я получила работу своей мечты, – довольно произнесла я.
– Поздравляю. И где ты будешь теперь работать?
– В заповеднике, недалеко от моря. Мне дали время для того, чтобы отработать четырнадцать дней, а потом я уеду.
Улыбка сползла с лица Глеба, он стал задумчивым и серьезным. Неужели эта новость его расстроила? Приятное тепло окутало меня с ног до головы, кажется, я и правда была ему небезразлична.
