Закрытое сердце полностью

Все  время. Утром, днем и вечером, и даже во сне ты не давал мне покоя. И  даже когда мне казалось, что я ничего к тебе не чувствую, я продолжала  мучиться вопросом: «Как ты там?» – подумала я, но выдохнула лишь тихое:

– Да… Почему ты уехал?

– Я хотел разобраться в себе и понять в чем смысл моей жизни.

Я замерла, судорожно соображая, что делать, потому что услышала шум приближающихся шагов и знакомые голоса.

Это что же сейчас будет?

Глава 31

Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах,

дает больше, чем десять лет жизни дома.

А. Франс

Алиса

– Ложись, – шикнула я, в панике утрамбовывая Глеба в стенку палатки. Быстро устроилась рядом, укрывшись летним покрывалом. Я вплотную прижалась к парню, надеясь, что в темноте мы сойдем за одно спящее тело.

– Она уже спит? И одеяло моё приватизировала. Я вообще–то его для себя тащил, чтобы под спальный мешок постелить, – возмущённо произнёс Илья, не успев появиться в палатке.

Я почувствовала, как угол спасительной ткани пополз в сторону, и изо всех сил вцепилась в него. Ужас сковал моё тело, я почувствовала себя провинившимся ребенком, которого застукали на месте преступления любимые родители.

Раздался шлепок, похоже, верная подруга Тая встала на стражу моего сна.

– Только разбуди! – полушёпотом зарычала она. – Ей и так нелегко. Разве ты не понимаешь? Представь, как бы ты себя чувствовал, если бы увидел человека, которого любил, довольным и счастливым без тебя?

– Да она радоваться должна, что этот мудила достанется кому–то другому.

Мне захотелось взвыть от досады, кажется, мои щеки заполыхали алым. Я не знала, что было хуже: быть обнаруженным Ильей или то, что Глеб сейчас мог узнать про меня много нового и интересного.

– Сестру не трогай, – деловито распорядилась Тая.

– Да понял я, – пробурчал брат.

Раздалось шебуршание, видимо Тая и Илья укладывались в спальные мешки. От напряжения и июльской жары мне казалось, что моя одежда промокла насквозь, страшно было представить, что сейчас творилось с Глебом, ведь он полностью скрывался под одеялом.

Судя по звукам и перешептываниям, рядом со мной лег Илья, а у стенки расположилась Тая.

Было в этой ситуации что–то запретно–сладкое и одновременно абсурдное. Я напоминала себе сумасшедшую, потому что мне хотелось находиться в этом моменте как можно дольше. Чувствовать обжигающее дыхание Глеба на своих ключицах, вжиматься в его тело, ощущать всю силу его желания до головокружения в голове и пересохшего горла. Понимать, что он хочет меня, но не трогает и пальцем.

Он бы мог… О нет! О чем я думаю, находясь в сантиметре от собственного брата. Стало мерзко, но тело, охваченное самым древним инстинктом, так не считало. Оно хотело почувствовать руки Глеба везде, где только было можно, и даже там, где было нельзя.

За спиной послышалась возня, словно кто–то выбирался из спального мешка.

– Ты куда? – шёпотом спросила Тая.

– Там парни бухать пошли, чёт я подумал, зря я с ними не пошёл. Душно, твердо, трезвым не уснуть, – протянул брат.

– Но ведь завтра с утра в горы, – возмущенно выпалила Тая.

– А сегодня начинается мой законный выходной.

Никогда в жизни я так не радовалась намечающейся пьянке брата, как сейчас.

Я подождала, когда шаги Ильи окончательно удалились, и облегченно вынырнула из–под одеяла, заодно освобождая своего пленника.

– Это что такое? – послышался испуганный голос Таи. Думаю, если бы здесь было светло, то я бы смогла увидеть округлившиеся глаза девушки.

– Он уже уходит, – сообщила я, подталкивая Глеба на выход, когда парень скрылся за пределами палатки, Тая ошарашенно спросила:

– Это что, Глеб? Вы что, опять дружили?

– Нет! Ты что? Мы просто разговаривали.

– Под одеялом?

***

Азалия (сестра Глеба)

Я лениво листала книгу на телефоне, готовая вот–вот провалиться в объятия сна, как вдруг ночную тишину разрезал звук расстегивающейся молнии. Я резко села, отчего телефон выскользнул из рук и потерялся в груде лежащих рядом вещей, погружая меня в темноту. Во входном проёме палатки показалось огромное патлатое чудовище. Воображение нарисовало мне страшного и голодного Йети. Холодный страх пробежал по позвоночнику.

Я схватила попавшийся под руку термос и со всей силы метнула его в зверя. Зверь неожиданно для меня взвыл пьяным мужским голосом:

– Бля–я–я…

Я облегченно выдохнула. Все ясно, никакое это не чудовище, просто нажравшийся до зеленых соплей парень, перепутавший палатки.

– Молодой человек, тут уже сплю я, – сообщила я нарушителю моего спокойствия. Глаза уже полностью привыкли к темноте, и я смогла различить в патлатом чудовище парня, весь вечер играющего на гитаре, кажется, его звали Илья. Точно.