– Отвертку в шею воткнул ему ты, Рэд, – мстительно сказал Алексей и ухмыльнулся: – Не забудь и свою долю пирога, старичок. Серега Романенко был крупным парнем, и нам с Филом было непросто с ним справиться. Так что финальный удар нанес ему ты.
Рэд даже не шелохнулся.
– Это уже неважно, – сказал Ох. – Что было дальше?
– Мы погрузили тело Ивана в машину, которую столкнули в озеро, – ответил Локко. – Сергея выбросили в реку в другом районе, где-то через полсотни километров.
– Перед этим разрубив на куски, – снова вставил Алексей. – Что ж ты, Рэд? Договаривай все до конца!
– Мы расчленили труп, – деревянным голосом подтвердил Рэд. – Упаковали останки в мешки и побросали их в реку. В разных местах.
– Почему же Ирину вы решили похоронить прямо там? – спросил Ох.
Рэд медлил с ответом, но внезапно заговорил Юрий:
– Мы испугались, – чуть слышно произнес он. – Это было правдой. Когда мы начали приходить в себя и увидели, что мы с ней сделали… Был шок. Никто из нас не мог смотреть друг на друга. И когда… начал психовать Иван, мы как-то сразу пришли в себя. Своей истерикой ассистент даже разрядил обстановку. Мы…
– Мне плевать на ваших помощников, – брезгливо перебил Есина Ох. – В конце концов, они были с вами на протяжении всего процесса съемок. И никто из них не остановил истязание беременной женщины.
– Мы хотели поскорее избавиться от тел, только и всего.
– Если уж быть до конца честными, то наша внимательная и совестливая актриса солгала, – сказал Алексей. – Я имею в виду Жанну. В тот раз она заявила, что уехала сразу, как только были сняты нужные дубли. Но это все вранье, Ольга… тьфу, Жанна была с нами до самого конца. И она видела все, что происходило с ее беременной подругой. И пьяная каталась с нами в машине, когда мы раскидывали мешки с частями тела…
После этих обличающих слов Жанна что-то беззвучно пробормотала и уставилась в пол.
– Теперь вы все знаете, – сказал Рэд.
– Район, где снималась «Седая ночь», сейчас сильно изменился, – заметил Ох. – Он плотно застроен многоэтажными зданиями. Найти место, где захоронена Ирина Воробьева, вряд ли удастся. Я не могу проверить твои слова, Рэд.
– Тебе придется поверить мне на слово. Кроме того, все это могут подтвердить те, кто сейчас рядом со мной.
– Почему-то я верю тебе, – промолвил Ох, и впервые в его голосе прозвучала усталость. – Вот теперь все пазлы встали на свои места.
– Кроме одного. – Рэд хлопнул кулаком по стеклу: – Кто ты такой?!
Ох проигнорировал вопрос.
– Я должен кое-что показать вам, – сказал он. – Полагаю, пришло время. Тогда и будут расставлены все точки над «i».
Голос Оха прервался. Экран тоже оставался темным.
– Юра, – сдавленным голосом позвал Рэд. – Дай мне взглянуть… ну, ты понимаешь.
Нетвердой походкой режиссер приблизился к Юрию, и тот злобно уставился на него:
– Что ты задумал?
– Просто покажи мне стопу.
Юрий медлил, затем неохотно вытянул руку с отрезанной конечностью. Рэд наклонился и, превозмогая отвращение, внимательно осмотрел потемневший, тронутый разложением срез.
– Стопа была ампутирована хирургическим путем, – сказал он. – Твоей дочери был сделан наркоз. Все это говорит о том, что здесь есть все условия для операций.
– Ты считаешь, от этой новости мне или Кристине станет легче? – рявкнул Юрий. – Что дальше?
– Этот парень как-то связан с медициной. Кто бы это мог быть?
– Брось, Рэд, – сказала Жанна. – Дело зашло слишком далеко. Этот псих мог взять в сообщники какого-нибудь врача или нанять отморозка, который имеет профессиональные навыки хирурга… Что это изменит?!
– Согласен, – хмыкнул Алексей. – После того как Рэд признался в тройном убийстве, какой смысл сейчас гадать, кто этот тип?
– Ты забыл о ребенке, – поправила Жанна банкира. – Так что убито четверо.
Юрий убрал руку со стопы дочери.
– Он посадил ее в инвалидное кресло и пристегнул ремнями, – сказал он, начиная другой рукой тереть покрасневшие глаза. – Что будет дальше?! Он устроит соревнование, кто из нас больше сольет крови?!
На экране появилась ярко освещенная комната, пол и стены которой были облицованы белоснежной кафельной плиткой. Пленники машинально уставились на экран. Камера слегка сдвинулась в сторону и замерла на массивных старинных весах, расположенных прямо на полу. Свет флуоресцентных ламп отражался на медных деталях, потемневших от времени. Равноплечевое коромысло было оборудовано грузоподъемными призмами, на крестовинах крепились глубокие чаши, каждая из которых своими размерами не уступала тазу. Одна из чаш была занята бесформенным предметом, полностью закрытым черным тентом, вторая же чаша пустовала.
Словно невзначай Жанна обратила внимание на указатели равновесия – их функцию выполняли черные металлические вороньи черепа с хищно вытянутыми клювами. Поскольку одна чаша была занята, клювы находились на максимальном удалении друг от друга.
