– Тогда обращайся как тебе удобно. Не буду больше одергивать.
– Хорошо… На самом деле я хотел сообщить тебе хорошие новости.
– Правда? – с интересом спрашиваю я. – И какие же?
– Мы нашли доказательства вины Антона, поэтому в ближайшее время данное уголовное дело будет прекращено уже официально.
– Значит, это правда, они с Софией были братом и сестрой?
– Да. И, судя по показаниям свидетелей, они были очень близки. Антон всегда ее оберегал и защищал от родителей, которые до самой смерти не могли смириться с тем, что их дочь больна.
– Неужели никто не заметил, что Антон тоже не в порядке?
– Думаю, что заметили, но рядом с Софией его проблемы оставались в тени и казались менее значительными.
От этого разговора кожа покрывается крупными мурашками.
– Жуткая история.
– Жутко то, что они сделали.
Раздается мелодия входящего звонка на моем телефоне. От неожиданности я подпрыгиваю. Только бы ничего не случилось! Из-за страха услышать плохие новости внутри все сжимается.
– Алло, – отвечаю я на звонок.
– Аделина, это Регина, мама Анны…
– Здравствуйте, – здороваюсь я, про себя гадая, зачем она может звонить.
– Я хочу извиниться… Ты была самым близким другом моей дочки. Я помню, какой счастливой она становилась рядом с тобой. Конечно, она не могла не пойти с тобой на эту игру. Она последовала бы за тобой куда угодно, и я теперь знаю, что, если бы могла, ты бы обязательно ее спасла. Мне следовало поддержать тебя, когда ты пришла к нам домой, но я не смогла. Умение прощать – это дар, которого у меня никогда не было.
Когда она замолкает, я не сразу нахожу, что ответить.
– Вы не обязаны меня прощать, – шепотом говорю я в трубку.
– Может, когда-нибудь я смогу. Ада, мне бы этого очень хотелось. Прости меня, пожалуйста.
– За что вы извиняетесь?
– Я проклинала тебя все три года, а потом мне позвонили из полиции, и… Боже, мне так стыдно! Ты сделала это. Нашла убийцу моей дочери. Не знаю, как тебя благодарить.
– Мне всегда будет больно из-за того, что Анны больше нет. И поверьте, у меня, как и у вас, нет дара простить себя за это.
– Может, однажды мы сможем…
– Может.
– Прощай, Ада. И спасибо за то, что выслушала.
– До свидания, – говорю я сквозь слезы, когда Регина уже бросает трубку.
Взволнованный следователь берет меня за руку и отводит к свободной скамье.
– Присядь… Кто это был?
– Мама моей покойной подруги.
– Той, которая погибла на игре?
– Да.
– Понятно.
– Должно быть, это непросто, – рассуждаю я вслух, – ненавидеть и быть благодарной одновременно.
– У людей вообще нелегкая судьба, – соглашается Максим. – Особенно у тех, кто пережил страшную трагедию.
– Наверное, ты прав.
– Ты сказала, что не обладаешь даром прощения…
– Пока нет. Но придет день, и я обязательно смогу отпустить мучающее меня чувство вины. Просто нужно время.
– У меня кое-что есть для тебя.
Он достает из кармана брюк небольшой клочок бумаги.
– Что это? – удивляюсь я.
– Я не слышал эту часть допроса, но Владимир сказал, что тебе небезразлична судьба этого парня.
Широко распахнув глаза, я разворачиваю свернутую пополам записку.
– Адрес и номер телефона Ивана?
– Знаю, это не совсем законно, да и ты об этом не просила, но…
Он с тревогой рассматривает мое шокированное выражение лица.
– Я сделал что-то не то?
– Во время лечения мы часто обсуждали наше дальнейшее общение. Он настаивал, что нам не стоит видеться, и я согласилась, даже не понимая, как сильно мне его будет не хватать. А сейчас, держа в руках его контакты, я чувствую, что поступила неправильно. Нам нужно поддерживать связь, ведь у нас и так практически никого нет. Мы должны держаться друг за друга.
– То есть все нормально? Я не облажался?
– Что?
Одурманенная радостью, я даже не сразу понимаю суть его вопроса.
– Нет, что ты! Я счастлива! Очень-очень счастлива! Правда!
– Рад, что все сделал правильно.
Он заметно расслабляется и награждает меня лучезарной улыбкой.
– Погоди, а тебя разве не полагается за это лишить звания или должности? Или как там у вас это называется… – шучу я, пряча записку в карман.
– А ты хочешь попробовать устроить это?
Рассмеявшись, я энергично киваю.
– Думаю, я могла бы. Заведу на тебя дело, предъявлю обвинение, устрою многочасовой допрос, а потом передам все материалы в суд. И пусть присяжные решают твою судьбу.
– Странно, но мне это даже нравится, – отвечает он, немного покраснев.
– У-у-у, господин следователь! Да вы фанат работы!
– Что есть, того не отнять, – соглашается он.
Мы еще долго гуляем по парку, обмениваясь любезностями и иногда колкостями. Так легко с мужчиной мне еще не было. Это радует и пугает одновременно. Возможно, после всего случившегося я всегда буду испытывать неоднозначные эмоции. Но я вовсе не против. Ведь не бывает худа без добра и потерь без приобретений.
Я уверена, что жизни людей переплетаются не просто так. И однажды, в самый трудный и, казалось бы, безысходный момент, отпечаток, оставленный на нашем сердце другим человеком, помогает нам понять нечто важное. То, что обязательно дает нам силы двигаться дальше. И жить, несмотря ни на что.
Письмо, которое написала Ада после встречи с чистильщиком:
