Налив ему кружку ирландского стаута «Мёрфис», я ответил, что всё в порядке – мне не хотелось посвящать Лёху в детали плетущихся вокруг «Феникса» интриг, ибо тот мог пойти биться за него на баррикады – о, не сомневайтесь в Лёхе! Недаром именно он как-то сказал мне: «Горячую перепалку с порванными на груди рубашками и прямыми фразами я считаю лучше, честнее и благороднее хамства, высказанного сложноподчиненными предложениями, произнесённого холодным, приторным голосом, с обращениями на «Вы» и терминами из умных книжек». Плевать он хотел на бумажки Пана – он бы порвал их вместе с ним, защищая то, что ему дорого: а в любви к «Фениксу» панк признавался не раз и даже не только на пьяную голову. Лёха был молотом – горячим и непредсказуемым, а эта ситуация требовала расчётливого, аккуратного, но точного надреза скальпелем, и мне не хотелось рисковать, подвергая опасности практически выгоревшее дело.
Положив куртку на соседний стул, Лёха вдруг насторожился:
– Это что? – И мы обменялись непонимающими взглядами.
Немного погодя, я сообразил, что он имеет в виду – музыкальное сопровождение. Дело в том, по пятницам я обычно ставил нейтральные плейлисты – то есть те, которые сложно было однозначно причислить к конкретным вкусам. Вполне закономерно – людей в «Фениксе» по пятницам больше, чем в остальные рабочие дни, а потому всем не угодишь: кто-то любит потяжелее, кто-то полегче… В эту пятницу играл «Легкий инструментальный», плейлист-универсал, который приходится по нраву абсолютно всем.
Всем, кроме Лёхи. Скорчив кислую мину, он умоляюще просит:
– А можно чего-нибудь потяжелее? Мы не в кафешке для девочек, – надеюсь, стайка студенток, оживленно беседующих в дальнем конце зала, не услышала этой реплики.
– Могу включить «Тяжёлый инструментальный», но только на телефоне: публика не поймёт.
– Давай-давай, – радостно воскликнул Лёха, доставая из кожаных штанов наушники и распутывая их.
– Я его немного обновил…
– Да так даже… О-о-о-о-о, – он услышал первые аккорды песни, инструментального шедевра от Before The Dawn, и расплылся в счастливой улыбке.
– «4:16 Am», и пусть там есть пара строк в начале, не включить его в этот плейлист я просто не мог, – довольный тем, что Лёха оценил мой выбор, я попытался рассказать панку подробности игравшей в наушниках композиции, но тот был всецело поглощён музыкой и не слышал моих слов.
– Всё же, – прокричал он, не слыша собственного голоса за многослойным воем гитар и раскатами барабанов, – есть и в этом веке люди, умеющие рубить, как надо!
Спустя некоторое время я прервал его медитацию:
– Вам не жарко в косухе?
Лёха снял наушники и отмахнулся:
– Да ты чего? Скоро уже польёт – видишь, тучи какие? – честно говоря, особых признаков дождя я не видел: длинные, редкие, но при этом густые облака растекались по голубому небу, не заслоняя, а скорее украшая его. Но я верил Лёхиному чутью – старый панк умел чувствовать приближение бури.
– Не боитесь, что краску смоет? – я движением глаз указал ему на томагавк, на что Лёха сердито фыркнул:
– К тому времени, когда начнётся ливень, я планирую лежать, развалившись на шикарном диване, будучи пьяным в стельку, и орать под лучшие песни из тех, что когда-либо были исполнены!
Достав тряпку для протирки стойки, я поинтересовался:
– Какой-то праздник?
– Ну! Корешу полтинник стукнул, и пусть в таком возрасте на рейв сгонять не получится, вспомнить панковское прошлое нам не помешает ни дождь, ни жир, который мы наели, став серьёзными бизнесменами. Всё чинно: никаких костюмов, никаких левых людей – только шикарная дача, только шашлык, только море алкоголя и гигабайты музыки.
– Даже девушек звать не будете? – я улыбнулся, зная, что для Лёхи женский пол является больной темой.
– Слышь, – он раздражённо щёлкнул пальцами, – какие девушки, ну?! Нам не по тридцать лет, мы хотим культурно и весело отметить праздник в своём кругу, а не разбавлять торжество слюнями и сомнительными бабами. У кореша жена, блин, дети – ты чего?! Какие девушки, н-ну?!
– Да я понял, что Вы, – похлопав его по плечу, я добавил «Мёрфис» в бокал, жалея, что вообще поднял эту тему – Лёха разошёлся не на шутку. «Мёрфис» пришёлся кстати – как дыхание осени охлаждает последние августовские деньки, так и стаут остудил Лёхин пыл, поэтому я позволил себе ещё немного подразнить старого панка:
– Когда Вас-то женим уже?
Тот на провокацию не поддался – задумчиво смотря в окно, он покачал головой, приговаривая:
– Не, блин, ну ты чего? Куда мне на старости лет-то, ну?
– Да знаете – седина в голову…
– Э, нет, блин, в мои рёбра кто только не прыгал и не бил, но думать-то головой надо! Не хочу я женщину, понимаешь?
– А наследника как же?
