– Он же говорил, что будет в командировке, – рассеянно промямлил я, мысленно ругая себя за то, что из вихря мыслей у себя в голове я бросил с языка самую глупую фразу.
– Больше верьте дяде, – Павел лениво усмехнулся, – вчера у него был праздник – о нём я тоже не буду рассказывать, но уже потому, что это личное дело нашей семьи, – и он по традиции встречал его в кругу близких приятелей. Не знаю, что именно там произошло, но сегодня рано утром один из них сам рассказал следователям о том, что дядя пропал. Они-то мне и позвонили. Так что я, как благодарный ученик и верный заместитель, лично пошёл ставить точку в самом сложном и грязном дядином деле, – тут он обвёл рукой помещение «Феникса», – сюда.
– Грязном? – мне показалось, он оговорился. Павел молчал.
– Вам нравится The Cure? – он неожиданно перевёл тему, и, видя моё замешательство, рассмеялся:
– Вы поняли, что происходит? Я – тот, кто в данный момент решает Вашу судьбу. Поэтому лучше Вам сказать, что Вы – их фанат, что у Вас есть все их пластинки и Вы жаждете попасть на их концерт. Сильные мира сего – или, по крайней мере, те, кто мнит себя таковыми, любят лесть, но только тогда, когда она подаётся правильно.
Поскольку мои собеседники на этой неделе взяли в привычку то и дело менять темы разговора, я успел привыкнуть к подобной манере общения, поэтому сейчас не стал смущаться, а напротив – сосредоточился и внимательно вникал в то, что говорил мне племянник Пана Арендодателя.
– Есть два варианта развития событий: с возвращением дяди со щитом или на щите. В случае первого не говорите ему того, что я Вам наплёл. Если же он и дальше будет оставаться за чертой принятия решений – неважно, в каком виде: мёртвый ли, в коме или просто на больничной койке – власть будет у меня, и я распоряжаюсь ею: поскольку проценты, которые дядя требует с Вас, начислены логично и справедливо, я не могу не взыскать их. Но тут в дело вмешиваются многочисленные дополнительные факторы!
И Павел стал загибать пальцы:
– Вы добросовестный арендатор – раз! Вы готовите потрясающие бургеры – два! Вы фанат The Cure – о, за это сразу десять! Казалось бы, можно и простить небольшую нехватку средств или хотя бы отсрочить её!
Непонимающая улыбка начала расползаться по моему лицу, и Павел, заметив это, не преминул возможностью ударить меня обухом по голове, превратив её в гримасу боли:
– Но эти факторы – суть эмоции, которые в нашем деле не нужны. Голые же факты говорят следующее: Вы должны конкретную сумму нашей компании. Отсрочка её возмещения была дана Вам до пятницы, то есть, до вчерашнего дня. В качестве компенсации за моральный ущерб, вызванный этим ожиданием, я отстрачиваю решение ещё на день – до понедельника. Банки не работают, внешние ресурсы, по Вашим же словам, исчерпаны – из этого я делаю вывод, что до понедельника недостаток не будет компенсирован.
Передо мной будто сидел Пан – но только если того выдавали чёрные усы, щёткой цеплявшиеся за самые мелкие огрехи, то в Павле не было ничего, что могло бы подсказать его жертве, насколько умён и хитёр её оппонент. Толстое, бесформенное тело, вялый взгляд, ленивая манера говорить… Однако когда дело касалось бизнеса, он стал похож на гончую, взявшую след! То, как он анализировал мою ситуацию и как открывал и сразу же заваливал лазейки, могло бы меня восхитить, если бы речь шла не о «Фениксе».
Я дернулся, при этом оставаясь на месте – видимо, в тот момент часть моего сознания одернула другую его часть, готовую ринуться куда угодно, сделать что угодно, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. Первая же часть оставалась хладнокровно спокойной, словно понимая, что безумные поступки ни к чему – они не помогут.
С нею солидарен был и Павел: он жестом руки отрезал любое моё стремление смухлевать: взятки, уговоры, обещания – все они были бесполезны.
– Я дам Вам знать о своём решении в понедельник, – уперев руки в стол, он медленно поднялся, и, приподняв панамку на прощание, переваливаясь пошёл, к выходу, бросив через плечо:
– Будьте готовы бороться!
«Даже манера уходить, оставив последнее слово за собой, такая же!» – пронеслось у меня в голове, и мне стало настолько обидно за это своё молчание, так захотелось испортить этот триумф, который, конечно, никаким триумфом не был, а являлся лишь обычной деловой процедурой; что я решил нанести удар по незащищённому, казалось, месту Павла, забыв про то, как тяжело ему может быть из-за исчезновения дяди и внезапно свалившейся на голову ответственности.
– А за что вы готовы бороться? – почти крикнул я ему вслед. На десять секунд стало тихо, а затем, неуклюже покачиваясь под новую песню, ко мне подсел Павел.
– Вы умеете задавать правильные вопросы – это тоже можно отнести к положительным факторам, – он улыбнулся, обнажив жёлтые, неровные зубы, – Пока я формулирую ответ, можете налить воды?
Утолив жажду, Павел начал говорить:
