— Привет, пекарь, — сказала королева подземного мира. — Тебя не выбрали на главные рынки, так что я могу сделать оффер. Я Лили Беласко, руковожу Мэрроу-Фэйр.
— А что… что такое Мэрроу-Фэйр?
Она выудила что-то из кармана кожаной куртки. Выглядело это что-то как обглоданная куриная ножка, но взяв это в руку, я поняла, что это не настоящая кость. Сделано оно было из бежевого пластика, какого-то высокосортного полимера, на ощупь оно было теплое и гладкое, почти масляное. К одному его концу было приделано кольцо, чтобы вешать на брелок с ключами.
— Это ключ от ярмарки, — сказала Лили Беласко. — Мое предложение зависит от разных факторов. Я хочу, чтобы ты побывала у меня прежде, чем решить.
— От каких факторов?
— Я пришлю тебе адрес. Приезжай посмотреть, потом решишь.
Ровно в семь вечера я выскользнула из офиса, прихватив с собой глиняный горшок с закваской с Клемент-стрит. Вместо того, чтобы отправиться домой, я обошла по кривой Эмбаркадеро и дошла до Ферри-билдинг. На этот раз я направлялась не внутрь, в святилище гурманов, а на пирс снаружи. Я села на теплоход, отплывающий на маленький остров в дальней части залива, на остров Аламеда.
Мы плыли быстрее, чем я ожидала. Вскоре мы уже миновали краны Оклендского порта, похожие на выцветшие скелеты доисторических животных, — из их внутренностей торчали лебедки и поднимали цветные контейнеры с длинных грузовых судов, заполонивших переправу.
Мы причалили возле доков Аламеды. Я высадилась на широкой, почти пустой парковке, проверила горшок и направилась вверх по дороге — по адресу, который мне скинула Лили Беласко.
Раньше я никогда не была на Аламеде. Когда-то здесь была крупная морская база, но ее закрыли несколько десятилетий назад, и на ее месте остался лунный пейзаж, заросший сорняками и утыканный крупными военными постройками, в которых теперь угнездился малый бизнес, как крабы-отшельники в слишком больших раковинах. Я миновала перегонный цех, мебельный склад и производителя дронов — каждый из них располагался в отдельном ангаре.
Я остановилась свериться с инструкцией. «ИДИ ДАЛЬШЕ», — написала мне Лили Беласко. За старыми ангарами оказалась заброшенная взлетная полоса — асфальт потрескался, зарос высокими травами, густыми кустами с серо-зелеными листьями и ярко-белыми цветами.
Я пересекла пустырь, чувствуя себя нарушителем; но ведь вокруг не было ни заборов, ни предостерегающих знаков. Пустырь выглядел абсолютно бесхозным. Я миновала пивоварню в здании бывшего ангара — она называлась «Алгебра»; я пробовала это пиво в модных барах Сан-Франциско. Их главным продуктом было сезонное пиво двойного брожения.
На летном поле паслось несколько всклокоченных коз. При моем приближении они заблеяли и заныли, у них на шеях зазвенели колокольчики. Выглядело это все причудливо: козы вяло глодают траву на огромном асфальтовом пустыре, а за ними симметричные неповоротливые подъемные краны суют носы в грузовые суда.
Может быть, кранам тоже стоило бы повесить на шею колокольчики.
Среди коз выделялись две высокие фигуры. Одна из них — альпака — стояла в центре стада и спокойно меня разглядывала. Вторым был молодой мужчина с видом помятого скейтера.
Я помахала, словно подавая сигнал кораблю, и крикнула: «Добрый день!»
Он лениво помахал в ответ, но остался столь же безмолвным и зловещим, как альпака. Оба они отбрасывали длинные тени.
— Я ищу рынок, — крикнула я. Здесь, посреди асфальтового пустыря, это прозвучало довольно абсурдно.
Он медленно кивнул. Мы все еще стояли очень далеко друг от друга. У них с альпакой был очень похожий вид: настороженный и не то чтобы недружелюбный, но совершенно инопланетный. После долгой паузы мужчина показал в сторону старой диспетчерской башни.
Я снова помахала и направилась в ту сторону.
