Одной бочки хватило бы на две тысячи человек.
Для закваски с Клемент-стрит это была бы немыслимая победа.
По пути обратно Джайна Митра объяснила, что если бы я согласилась передать ей право пользования закваской, я бы получила три тысячи акций, или десять процентов ООО «Лембас Лабс», которое вскоре перейдет в полное владение «Суспензии Системс» из Фресно, Калифорния.
— Возможно, это будет куча денег, — сказала она.
Вот они, мои девятнадцать миллионов долларов. Я могла бы поделиться с Беорегом за то, что он подарил мне закваску, и его ресторан процветал бы.
Я думала об этом всю дорогу — пока мы ехали через Мадеру, Паттерсон, Трейси и Ливермор, и когда Джайна Митра стала парковаться на летном поле в Аламеде, у меня был готов ответ.
Я пожала плечами.
— Прости, я не могу.
Она поморщилась.
— Но ты понимаешь, что это очень-очень важно?
— Я просто не чувствую, что закваска принадлежит мне, поэтому не могу отдать ее. Ты не понимаешь, потому что сама с ней не работала. А мне рассказали историю про нее. Предупреждение… Я собираюсь избавиться от нее.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо.
Я открыла дверь машины.
— Я уверена, ты найдешь другой способ все наладить. Получше.
— Давай вернемся к этому разговору! — крикнула Джайна Митра, когда я стала вылезать. Она потянулась ко мне через пассажирское сиденье, ремень врезался ей в плечо, лицо ее выражало мольбу.
— Сохрани закваску! Живую!
В ту ночь я легла спать у себя на Кабрильострит, удовлетворенная принятым решением.
Передо мной были открыты пути, не требующие участия закваски с Клемент-стрит. Витрувианец все еще был у меня, и я стала, возможно, ведущим экспертом в мире по автоматизации процесса готовки.
Утром я проснулась от кошмара, который растаял, когда я попыталась вспомнить его. На улице было темно, и я решила поехать на Мэрроу-Фэйр и помириться с закваской. Это нужно было делать вдвоем, без свидетелей.
Я доехала до пирса на велосипеде и стала ждать Карла. Воздух был плотный и вязкий, низко нависали тяжелые облака. Иногда на Мэрроу-Фэйр мне не хватало неба, но это был определенно не такой день: под землей явно было уютнее.
«Омебуши» подплыл к пирсу с веселым пыхтением, но настроение Карла было сродни моему.
— Давненько тебя не было видно, — сказал он липким от сна голосом. — Народ говорил, ты оставалась ночевать.
Он налил нам обоим кофе и снова завел мотор.
Мы проплыли под мостом, обогнули остров Йерба-Буэна и взяли курс на Аламеду. И тут мы одновременно увидели это.
Силуэт острова изменился. В его центре маячила какая-то белесая выпуклость — что-то большое и круглое, каким-то образом построенное за ночь.
Может, это мистер Мэрроу подготовил к открытию?
«Омебуши» подвез нас поближе.
Штука была огромная, как один из ангаров, и у нее не было четкой формы, она напоминала какое-то набухшее природное образование, или взлетающий воздушный шар, или упавший дирижабль.
Или, если подумать, гигантский рождественский кекс.
Карл тихо выругался. Держа руль одной рукой, другой он нашарил у себя под сиденьем бинокль и бросил мне на колени.
Я посмотрела в бинокль, различила текстуру образования, и мне стало не по себе.
Однажды, найдя в темных корридорах Мэрроу-Фэйр забытый кем-то лимон, я подняла его и обнаружила, что вся его нижняя часть покрыта бархатистой плесенью. Охваченная нездоровым любопытством, я задержала дыхание, срезала с лимона цедру и обнаружила, что и внутренность его подбита воздушным плесневым волокном.
То же самое я увидела в бинокль, то же самое — но гигантских размеров.
Его волнистая поверхность выглядела такой же бархатистой, как низ лимона, и в этой мягкости вырисовывались впадины и бугорки, а в этом узоре безошибочно угадывался водоворот лиц.
Я опустила бинокль. Я знала эти лица.
«Омебуши» резко воткнулся в крошечный пирс склада.
— Иди-ка глянь, что там происходит, — сказал Карл.
Я махнула ключом перед дверью, дверь опять сообщила, что у меня ни спереди ни сзади, и открылась, — но склада внутри не было. Вместо этого мой взгляд уперся в стену из того же материала, что и образование на летном поле, — бледного, нежного, волнистого, испещренного лицами. Лица были восхищенные и страдальческие, обвиняющие и спокойные.
Вблизи запах стоял оглушающий. Пахло бананами и порохом.
Несколько секунд я стояла, как загипнотизированная, потом протянула руку и ткнула пальцем в одно из лиц. Субстанция просела, как пена.
На ощупь она была как Лембас.
Это и был Лембас.
Рядом со мной возник Карл с веслом наперевес.
— Осторожно, — сказал он и ковырнул веслом колеблющуюся субстанцию. Кусок ее отвалился от стены; внутри тоже был Лембас. Склад был полон Лембаса.
Козы Агриппы столпились на краю летного поля, явно напуганные апокалиптической сдобой, захватившей их владения. Агриппа стоял рядом с ними и выглядел более спокойным.
— Агриппа! — крикнула я. — А что здесь случилось?
— Не спрашивай, — сказал он. — Меня разбудили козы, они были в панике.
— Ты кому-нибудь звонил?
— Не-а.
Я хотела было возмутиться, но вспомнила, с кем имею дело.
