– Тогда нам остается только принять, что негодяй или безумец, если это и вправду был один и тот же человек, в чем я лично сомневаюсь, был весьма состоятелен и мог позволить себе свободу действий, – подытожил судья. – Так что же было дальше? Простите меня и этих юных леди, дорогая миссис Дримлейн, и расскажите нам, чем закончились поиски старого мистера Райдинга. Я плохо помню его, так как был еще слишком молод в те годы, но, как мне помнится, старик был на редкость упрям, порой не желал слушать собеседника.
– Это как раз неудивительно, – усмехнулась почтенная дама. – К старости он почти совсем оглох и предпочитал не обращать внимания на тех, кто пытался выразить ему свое несогласие. Он замечал только тех, кто кивал и улыбался ему, в этом случае для понимания не нужны слова.
– И все же? Удалось ли ему убедить главного констебля? – Хоуксли взглянул на часы и едва заметно поморщился – чаепитие затягивается, а он все еще не узнал ничего существенного.
– Увы, нет. Сестра главного констебля подняла старика на смех в присутствии гостей, – сокрушенно опустила плечи миссис Дримлейн. – Старый Райдинг не придумал ничего лучшего, как заговорить об этом у них на обеде, надеясь призвать в свидетели их дворецкого.
– И что же случилось потом? – судья не мог скрыть своего разочарования за маской дружелюбного внимания.
– Главный констебль был в то время озабочен ограблением дилижанса и не принял всерьез слова старика, а его сестра велела мужу уволить Пристона за то, что тот находит время сплетничать с камердинером Райдинга, только и всего. Если бы мы с мужем не были на том обеде, я и вовсе ничего бы не узнала, – старушка покачала головой, дивясь особенностям своей памяти. – Поразительно, что я до сих пор все это помню!
– Что стало с бедным мистером Пристоном? – Кэтрин готова была сочувствовать всем, чья судьба, как ей казалась, походила на ее собственную.
– Он куда-то уехал с женой и сыном, я не знаю или не могу вспомнить куда, а его дочь, не дождавшись замужества, осталась преподавать в школе для девочек. Тогдашняя директриса была очень прогрессивной женщиной, иначе ни за что не взяла бы на работу девушку из семьи с такой репутацией.
– Что ж, ваша история может быть равно загадочной и банальной, – судья покосился на девушек, но продолжил: – В определенных слоях случаются подобные трагедии, никак не связанные друг с другом. И виной тому легкомыслие, чрезмерное доверие или распущенность, а не безумный убийца или джентльмен-соблазнитель, опасающийся шантажа и разоблачения. По крайней мере, не один и тот же джентльмен. Но может быть, подозрения этого Пристона и старого мистера Райдинга имели основания. Нам не суждено узнать об этом.
– Вы сейчас спросите, к чему я завела этот долгий рассказ, неподходящий для легкой беседы за чаем. – Миссис Дримлейн пристально глянула на Хоуксли сквозь свои очки, хотя обычно она смотрела поверх них. – Ведь Тауб никак не мог убивать тех девушек, он мог даже еще не родиться в те годы.
Судья спокойно кивнул. Он чувствовал, что потерял много времени, беседуя с дамами о делах минувших, когда его ждут дела нынешние. Но он понимал, насколько одинока миссис Дримлейн, и испытывал угрызения совести от того, что так редко навещает ее в последние годы.
– Что, если безумие передается по наследству? Вот о чем я хотела поговорить с вами. – Миссис Дримлейн выглядела уставшей, долгая беседа утомила ее, но она не собиралась отпускать судью, не закончив. – Вы могли бы спросить доктора Макферсона? Что, если мистер Тауб – сын кого-то из жителей нашего графства, унаследовавший безумие отца? Нет ли в округе семьи, чей сын уехал или исчез сколько-то лет назад?
– Если бы отец Чарльза Блантвилла хоть сколько-нибудь проявлял странности, я был бы склонен думать, что это его сын. – Судья, как видно, всерьез решил подумать о словах старой леди. – Но, увы, покойный Блантвилл был самым скучным из всех известных мне людей. Его наследник идеально подходит на роль соблазнителя девушек, бросавшего их в определенный момент, как бы Блантвилл ни отрицал свое более близкое, чем положено школьному попечителю, знакомство с мисс Морвейн.
– К тому же он был на балу в собственном обличье, а не в виде мистера Тауба, – вмешалась Бетси.
– Что ж из того? – Миссис Дримлейн с интересом вертела в руках чашку, как будто рассматривала в ярком свете ламп череп мистера Блантвилла, надеясь прочесть в его мозгу истину. – Никто не видел Тауба в тот вечер, и никто не видел Блантвилла в наших краях до ярмарки. По меньшей мере несколько месяцев. Он мог приезжать в Кромберри и другие городки, оставаясь неузнанным. И уж денег-то у него хватит на то, чтобы сохранять инкогнито.
– У них разный цвет глаз, – вмешалась Кэтрин. – Эту черту невозможно подделать, так что мистер Тауб и мистер Блантвилл не могут быть одним и тем же лицом.
