- А я что против? - усмехнулся чеботарь, - Я только за. По мне, так всю эту гадость давно изничтожить пора. Честным людям житья не дают.
Сэр Даргул понял, что беседа зашла не туда, и решил развернуть разговор в нужное русло:
- Ну, с людьми лихими все понятно. Такие и в наших краях промышляют. Только вот мне говаривали, будто водятся в ваших землях существа пострашнее - вампиры. Грабителям нужно одно - золотишко. А от этих тварей не откупишься. Им только кровь подавай. Никто от них живьём не уходил.
- ААА, эти-то. Думал, ты господин про них не знаешь, не хотел пугать, - неуверенно начал здоровяк Ансельм, - А тебе, оказывается, наплели. Ну так слушай. Действительно есть они. Появились у нас недавно. Ещё лет десять назад их не было, и слова-то такого мы не знали.
- А появились они, как господаря Ульпии убили. Не иначе как он тут замешан, - перебил Вилберт.
- Снова начинает. Сплетни то всё и слухи! - решительно отрезал торговец.
- Ну, не знаю-не знаю. Но у нас сказывают, будто он головы только так рубил, а пуще всего любил народ на колья сажать.
- Так то только отманцев, да неверных бояр с их прихлебателями, - недовольно крикнул купец, - А казнить таких - вообще дело богоугодное. Вот вы тут в Залесье своем отсиживаетесь ...
- Подождите же. Давайте все-таки про вампиров поговорим, - вмешался Угрехват.
- Вы, сударь, их не слушайте. Пусть спорят, еще и волосы рвать друг дружке начнут, - ухмыльнулся мебельщик, - Я сейчас Вам все сам расскажу, - и, ткнув локтем соседа, продолжил, - Вы, господин-ученый старайтесь только днем ездить. Твари те лишь после заката выходят, чтоб они к кобольдам провалились. Говорят, свет их обжигает. А так да, рыскают они вдоль дорог, особливо, около кладбищ, нападают на путников. Иногда и в деревни забираются, в дома проникают. А как человека упырь встретит, так прыгнет, да как вцепится в шею, прям как собака или волк, и не отпускает, пока всю кровушку не высосет. Клыки у них отрастают, забыл сказать. Только Вы будьте покойны. Не шастают они днем, хоронятся.
- А откуда взялись вампиры-то эти?
- А были, говорят, они божьими людьми, такими же, как мы с Вами. Только высосал им кровь такой же упырь, вот они упырями-то после смерти лютой и сделались.
- Прямо все и становятся? - не поверил сэр Даргул.
- Вроде как не все. Кому как повезет. Отец Фолькомар так говорит: кто крепок в вере, ходит в церковь, а главное, исправно платит десятину, тот просто умирает, а вампиром может стать исключительно страшный грешник и неплательщик. Да только неправда все это. Вот недавно случай был в деревеньке за десяток миль отсюда. Жила одна девушка Петруца. Тихая была, худая, бледненькая, что твой подснежник по весне. И в церковь чаще других ходила, даже после службы оставалась и со священником задушевные речи вела. Как-то по осени захирела Петруца. С каждым днём всё хуже и хуже, под конец слегла вовсе. Мать как-то увидела у нее на шее две отметинки, маленькие такие, взгляду неприметные. Ясно дело, упырь к ним хаживает. Понавесили гирлянды из чеснока во всех углах. Да только не уберегли. Той же ночью скончалась девка. Всем селом хоронили. Кузнец хотел было кол в сердце вогнать, да отец покойницы не дал. Зарыли так. А зимой несколько человек в лесу пропало. Пошли крестьяне их искать, до сумерек маялись. А как темнеть начало, в деревню поворотили. Да только далеко в чащу ушли, застигла их в пути ночь. Вот уж почти к древне подъехали. Глядь, а посередь дороги Петруца стоит - голая и белая-белая вся, будто из снегу вылеплена - и клыки острые кажет. Подошли ближе. Она на них прыг. Да и парни не робкого десятка попались. Уделали душегубку, да голову ей отрубили, принесли деревенскому старосте, а после сожгли.
Пока краснодеревщик живописал историю, старый некромант под столом пихнул коленом Тэдгара, дабы тот внимал. Пригодится для отчёта.
- И все вампиры вот так голышом и ходят? - поинтересовался сэр Дарул
- Натурально все, - ответствовал Ансельм, - На некоторых ещё остаются клоки одежды. Да они сами её сдирают с себя. Дара речи человеческой лишаются, только кряхтят, да рычат по-звериному. И не понимают ни чуточки. Иногда даже бегают на четвереньках.
