Он достал из корзины какие-то твердые шарики — это были небольшие клубни, бесформенные, шишковатые, но со множеством ростков. Посадочная картошка, готовая к высадке, и ее там было множество десятков.
Майкл поднял один из них и принялся рассматривать, аккуратно вертя его в руке.
— Вы только посмотрите на количество глазков. Их тут штук десять, не меньше. Со всем этим, да еще и с семенами от Патрика мы засадим всю землю в таунленде. Она не может снова подвести нас.
В первую ночь Майра не стала рассказывать свою историю. Она была слишком утомлена. Все дети спали в одной куче и лишь улыбались друг другу. Наши с Майрой братья и отец пришли повидать сестру и дочь на следующий вечер — вечер великого воссоединения семьи.
— Жаль только, что бабушки нет с нами, — сказала Майра.
Но ее печаль из-за смерти бабушки уравновешивала радость возвращения домой. Она удивленно вскрикнула, увидев Хьюи, который ростом уже догнал Денниса, а потом заметила, что Джозеф — вылитый Дэн Уолш, наш дядя. Она заявила Деннису, что ей не терпится познакомиться с Джози и их маленькими девочками, но сейчас лучше затаиться в Нокнукурухе. Мама счастливо улыбалась. Возвращение Майры домой даже разгладило морщинки на ее лице, а ее вымытые белокурые волосы вились красивыми локонами. Даже отец, сильно похудевший, с седыми волосами, которые раньше были черными и блестящими, как у испанца, теперь казался молодым и счастливым. Всю следующую неделю мы не рассказывали соседям о Майре, и о ее возвращении знали только члены нашей семьи. Рождение малыша объясняло то, что мы никого не ждали и ни к кому не ходили сами. Мама сказала Кати Маллой, что я заболела, и это отвадило соседей от нашего дома. Когда же наши соседи находили у своих порогов посадочный картофель, то перешептывались между собой о миссис Молли Магуайр, о квакерах и благодарили Бога. А мужчины внезапно находили в себе силы, чтобы вскапывать землю и садить
Наконец пришло время Майре поведать нам свою историю. Она как раз накормила грудью и свою маленькую Грейси, и моего Стивена. Мама, папа, дети, мои братья, Джози — все мы собрались вместе, и это даже немного напоминало прежние времена. Итак,
— Когда картошка пропала во второй раз, — начала Майра, — я притихла и ходила, опустив голову. У самих у нас еда была, и мне по-прежнему удавалось передавать немного конюху или кому-то из работников. Но примерно в то время, как ты, Майкл, приходил к нам, Джексон стал смелее и наглее. Он начал рассказывать старому майору, что тому делать: мол, хватит делать вид и угрожать, что выгонишь, пора по-настоящему выгонять народ. Джексон убеждал его избавиться от арендаторов, утверждая, что тогда поместье станет прибыльным. Джексон все цитировал того мужика из казначейства — Тревельяна. Бывало, сидит за столом, читает лондонские газеты в своей неторопливой манере, с суровым выражением на лице, и произносит страшные вещи: «Бог сам делает то, что не смогли сделать люди». А от слов его просто сердце разрывается.
— Сделать что? — не понял отец.
— Убить всех нас. Очистить от нас землю.
Воспроизводя северо-ирландский акцент Джексона, Майра передразнивала его так здорово, что мы почувствовали бешеную ненависть, скрывавшуюся за его словами.
— «Мы должны быть благодарны провидению, сэр, — говаривал Джексон. — Недаром мистер Тревельян говорит: «
Мама перекрестилась. Отец покачал головой. Джозеф, Деннис и Хьюи сидели потупившись. Майкл взял меня за руку. Тяжело детям слушать такие вещи, хотя, думаю, сыновьям Майры эти напыщенные тирады были уже давно хорошо знакомы.
— Ну, поначалу хозяин был ошарашен, — продолжала Майра. — Единственная религия Пайков — собственное удовольствие, и ни самому майору, ни госпоже совершенно не хотелось думать об адском огне и сере. Старый майор просто заявил Джексону, что тот слишком много времени проводит в обществе преподобного Смитсона и людей из церковной миссии. Но постепенно Джексон взял контроль в свои руки. И начал следить за мной. «Вот поймаю тебя на воровстве — и тогда ждет тебя Австралия. Никто тебя уже не спасет», — сказал он. «Вы можете говорить что хотите, — ответила я Джексону, стараясь не показывать свой страх. — Но только Роберт Пайк сделал мне еще одного Пайка, который сейчас в моем животе, помимо тех, что уже ходят и разговаривают. Так что это меня защитит».
— Но ты продолжала у них есть, — сказала я.
— Продолжала, Онора, и хорошо понимала, что делаю, правда. Но как бы то, что я не буду там есть, могло бы помочь тебе или всем остальным голодающим?
— Продолжай, Майра, — перебил ее отец.
