Утро не задалось с самого начала. А началось все с наводнивших приют миротворцев. Жаклин и раньше не различала этих рослых мужчин в одинаковой броне, а сейчас, когда солдат переодели в усиленную, они совсем стали похожи на сошедших с конвейера роботов. Они караулили у дверей, стояли в кабинах лифта, в классных комнатах. Одного она заметила у входа в женский туалет, мысленно обрадовавшись, что не внутри.
Еще у нее со вчерашнего вечера ныл живот и слегка подташнивало. Боль была слабой, но прекращаться не собиралась. Выпросив у дежурного андроида анальгетик, Жаклин, пропустив завтрак, поднялась в кабинет истории. До начала занятий оставался час, потому, заняв свое место, она включила панель и попыталась повторить материал к сегодняшнему уроку. Сосредоточиться не получалось, и в итоге Жаклин сдалась. Теперь она просто сидела, обхватив руками плечи и уронив голову на холодную столешницу. Боль потихоньку отступала, и Жаклин погрузилась в легкую дрему.
Разбудил ее разговаривающий с кем-то на повышенных тонах мастер Ксеронтнас. Голос раздавался у входа в кабинет, но что-либо разобрать вначале было сложно. Жаклин уже собиралась подняться, когда услышала ледяной женский голос:
— Потому что, если мальчик умрет, вы ничем не рискуете. Скажете, что Юлия Венкс решила забрать сына из приюта на неопределенное время. По-моему, отличный заголовок для новостного информатория. Ваша личная неприязнь перешла все разумные границы.
— У меня нет ненависти к этому ребенку, Марта!
— Говорите это себе почаще. Раз восемь перед тем, как одобрить очередное наказание. Не удивлюсь, если вы дойдете до рукоприкладства.
— Если уж вы так волнуетесь, почему бы не остаться здесь? Почему вы бежите сразу после убийства серпента?
От крика мастера Ксеронтнаса Жаклин вздрогнула и уронила псевдо-перо. Серпенты? Неужели речь о служителях самопровозглашенного темного божества? Но как приспешники Камью смогли пробраться в приют, если учителей проверяют на разные модификации? К счастью, у нее хватило ума не задать эти вопросы вслух: хватит и того, что она присутствовала при их ссоре. К ней подошла Марта Шер-Пин и дружелюбно поинтересовалась, что имари Жадо делает в классе так рано.
— У меня разболелся живот, — для большей убедительности Жаклин приложила руку к больному месту, — вот и не пошла на завтрак. Думала, что лучше подготовиться к предстоящим занятиям.
— Идемте, — Марта подала ей руку, — провожу вас в лазарет.
Уж лучше пойти с ней, чем остаться наедине с взбешенным Ксеронтнасом. Жаклин благодарно взяла Марту за руку и пошла к выходу, чувствуя, как глава приюта пристально смотрит им вслед.
— Вы ведь понимаете, что об услышанном лучше не распространяться? — спросила мастер Шер-Пин, когда они заходили в лифт. Девушка кивнула в ответ и отвернулась к зеркальной стене. — Впрочем, ничего действительно стоящего не прозвучало, значит, причин копаться в вашей памяти нет.
Весь оставшийся путь они молчали. В лазарете Марта передала Жаклин дежурному андроиду-врачу, и тот, проведя нехитрую диагностику, отправил ее в операционную. Ничего страшного — для серьезных заболеваний приглашался доктор-человек, а сейчас можно расслабиться. Она прошла в раздевалку, где ее уже ждали подогнанная по размеру больничная пижама и тапочки. Быстро переоделась, пытаясь вспомнить поставленный диагноз. Что-то там с кишечником, какой-то рудимент. Роботы всегда нагромождали свои пояснения непонятной терминологией, из-за чего большая часть поступающей в мозг информации отсеивалась как лишняя, ненужная.
«Надо будет спросить потом еще раз,» — думала Жаклин, пока шла по больничному коридору в сторону операционной. Лазарет приюта устроен следующим образом: смотровой кабинет, пара процедурных, зубной, восемь больничных палат, три реанимационных бокса и операционная. Они почти всегда пустовали — и палаты, и боксы, но сегодня одна из дверей была открыта и оттуда доносились чьи-то достаточно громкие голоса. Утренняя перепалка учителей совсем вылетела из головы, и девушка, ведомая любопытством, подошла к искомой палате. Там, на кровати, спал Алекс Венкс. Что странно — Жаклин не заметила ни одного подключённого к его телу аппарата жизнеобеспечения. Почему тогда реанимационный бокс? Выглядел Алекс, конечно, неважно: глаза ввалились, под ними виднелись ужасные синяки, шея и вовсе затянута в белый корсет. У изголовья кровати, поглаживая парня по голове, сидела маленькая черноволосая девочка. Это она недавно с кем-то пререкалась? Похоже на то. Жаклин повертела головой в поисках ее собеседника и заметила парящего над подоконником мальчика лет шести. Он-то и заметил незваную гостью.
— Смотри-ка, — оживился мальчишка и показал на Жаклин пальцем, — пустая.
— Пустая? — удивилась девочка и подняла взгляд. — О! Точно. Пустая, — она не на шутку разволновалась, даже руки прижала к груди. — Кай, можно я возьму?
— Почему нет? — мальчик пожал плечами и снова отвернулся к окну: Жаклин уже успела ему наскучить.
— А можно сейчас? — в ответ лишь кивок.
