Но Ксеронт не мог предложить ничего другого, кроме поддержки и насквозь пропитанных ложью слов. Его не учили принимать роды, только убивать и шпионить. Но и последнему научили из рук вон плохо, раз он предал своих хозяев, сбежав с заказанной ему жертвой. Или все-таки выполняет задание, просто таким вот извращенным способом?
— Верон, — простонала женщина, уже не пытаясь тужиться, — Верон?
— Я здесь, — он осторожно положил свою руку поверх ее. — Что мне для тебя сделать?
— Ребенок… Верон, пожалуйста, спаси его. Спаси моего мальчика…
Его «клянусь Создателями» заглушил новый крик, а когда все стихло, кто-то настойчивой подвинул Ксеронтнаса в сторону. Их было двое: седой, но все еще крепкий старик и женщина с безумным лицом. В руках старика был фонарь, от которого Ксеронт на мгновение ослеп, а когда снова смог видеть, безумная уже колдовала над роженицей, примериваясь скальпелем к блестящему от пота животу.
— Какого Камью вы здесь творите! — зарычал Ксеронтнас, замахнувшись на нее. Его не особо заботило, что пришедшие аборигены не поймут ни слова.
— Кесарево сечение в полевых условиях, — на чистом общеимперском ответил старик.
Тонкая игла вошла в шею, Ксеронт инстинктивно приложил свободную руку к месту укола и повалился на землю. Он не потерял сознание, просто не мог больше двигаться.
— Полежи пока, — вздохнул старик, накрывая его с головой клетчатым пледом, — потом с тобой разберусь. Марта, что там?
— Могилу копай, вот что! Источник ее изъел: наглоталась, пока тонула, а ребеночек не смог в себя все забрать.
Старик выругался на незнакомом наречии, сплюнул и отошел куда-то в сторону. Роженица заорала, ногти впились сильнее, но боли Ксеронтнас не почувствовал — даже заорать не смог из-за недавнего укола, став вдруг отстраненным наблюдателем. За его спиной стали копать землю, и комья глухими шлепками падали совсем рядом. «Почему они не вкололи «стазис» ей? Зачем мне?» Но ничего не мог сделать, только слушать стихающие крики и брань старика в промежутках. А потом пальцы женщины на его руке ослабли и вовсе разжались. Сердце на краткий миг замерло, а потом забилось часто-часто, резонируя с осознанием случившегося, но не желая его принимать. «Что с ребенком? — подумал Ксеронт, пытаясь переключиться на менее болезненные вопросы. — Почему не кричит ребенок?» Однако на судьбу младенца ему было плевать. Кто-то стянул с него плед, и он увидел ту, ради которой предал всех, лежащую в луже собственной крови. Лицо закрыто белой тряпкой, вторая рука вытянута вдоль тела, ноги сведены вместе и больше не согнуты в коленях. Пальцы Ксеронта сами собой вцепились во все еще теплую кисть женщины и потянули к щеке.
— Вставай, — толкнул его в спину старик, — там всего чуть-чуть было, а мне помочь надо, — он отобрал удерживаемую Ксеронтнасом руку покойной и положил ее вдоль тела, накрыв труп пледом. — Вставай-вставай, потом предаваться горю начнешь.
Ксеронт сжал зубы и, приложив покалеченную руку к глазам, мысленно напомнил себе, что еще остался ребенок. Ребенок, который не кричал. Это разозлило и добавило решимости, Ксеронтнас поднялся на ноги и осмотрелся в поисках младенца. Безумная сидела неподалеку, протирала цветным полотенцем окровавленные инструменты и складывала их в медицинский ящик, какими пользуются военные андроиды-хирурги. Взгляд ее был обращен в сторону, из глаз текли слезы, но рот кривился в улыбке.
— Подумать только, — прошептала она, — девочка… Я могу радоваться этому даже в такой ситуации. Девочка!..
Ксеронтнас проследил за ее взглядом и увидел, как крошечное тельце ребенка вылизывает крылатая тварь с кошачьей мордой. Осторожно слизывает кусочки слизи и свернувшейся крови, мурлычит, придерживая младенца громадной лапой, при этом не мешая ему дышать. Заметив на себе внимательный взгляд, Кошка отпустила ребенка и в один прыжок одолела расстояние до Ксеронтнаса и, сбив того с ног, зарычала.
— Мастер Ксеронтнас? — позвала тьма голосом Лисарда Крито.
«Принц здесь откуда? — удивился Ксеронт, вцепившись в кошачьи лапы. — Сейчас старик должен поругаться и отогнать Крылатую».
Но принц не собирался исчезать просто так и снова позвал:
— Мастер Ксеронтнас? Вы просили зайти после обеда.
— Сейчас, — нехотя отозвался глава приюта, потирая глаза, — подожди минут пять.
Ему так давно не снился этот сон, что он забыл, как проваливался в него, словно в трясину и никак не мог выбраться в реальность. Пожалуй, принц заслужил не только запланированный на сегодня нагоняй, но и поощрение. Ксеронт поднялся и, пройдя в ванную, принялся смывать с лица недавний кошмар. И из зеркала на него смотрел двойник, лет на десять моложе, с чернотой под глазами от недосыпа и свежими царапинами от удара кошачьей лапы. Смотрел с плохо скрываемой ненавистью и беспросветной болью, сжимающей сердце. Он снова набрал полные пригоршни воды и плеснул в воспаленные глаза, потянулся за полотенцем. «Клятва. Я должен выполнить клятву или умереть».
