Повернув голову налево, я обнаружил, что лес не просто так старается избегать поселка - добрых три дюжины факелов, поднимающихся прямо из земли, отгораживали Поющую Скалу от Теджусса. Мысленно обозвал себя еще и слепым, в придачу ко всему.
- Что дальше будем делать? - спросил я его, а заодно и самого себя.
- Вечером поговоришь со старейшинами, раз уж ты на ногах и даже можешь ходить... а потом посмотрим. Груз я проверил, "Йота" стоит у южного прохода. На всякий случай привязал, чтобы не уплыла по воздуху.
- Молодец. А я, значит, могу чай пить? И другие, не столь полезные жидкости?
Он иронично сказал:
- Так тебе Майра и дала всякую гадость пить. Она теперь от тебя ни на шаг не отойдет, пока не снимет бинты и не удостоверится, что все в порядке.
Я посмотрел на затихшую женщину. Приглядевшись, можно было увидеть признаки возраста - глаза, по сравнению с другими йрваями, немного запали, а кожа у губ чуть обвисла.
- Ставлю пять золотых, что она тебя тоже лечила в детстве.
- Какой смысл спорить, если вы правы? - мелодично спросила йрвайка. - Я старше его на тридцать лет, а лекарем племени стала еще раньше.
- Сколько вы живете? - спросил я, просто, чтобы проверить Локстеда.
- От ста до ста десяти лет. Я едва перешагнула за середину, - усмехнулась она.
- Но иерархия возраста у вас все же существует?
- Конечно. Без нее никак и нигде. Какой смысл провозглашать, что двадцатилетний знает столько же, сколько и восьмидесятилетний? Это маловероятно.
- Вы правы, - отвесил я легкий поклон. - Но у нас есть пословица: вырос, а ума не вынес.
- Рихард, я же не говорю про ум. Даже если дурака долго бить лбом в скрижали, он что-то да запомнит. Исключительно вопрос жизненного опыта.
Я хмуро заметил:
- Или скрижали сломает. Майра, как вы добиваетесь таких идеальных форм помещения? Мне бы пригодился также мой блокнот, моя память, к сожалению, не столь совершенна, как у вашего народа.
- Я не могу ответить вам на этот вопрос, - с досадой ответила она, - обладаю неполным знанием. Но существует возможность поговорить с Тэйчжау.
- В переводе - "строители", - вставил Локстед.
- Тэйчжау, - повторил я. Майра одобрила:
- Очень хорошо.
Мой друг обратился к ней, тронув за плечо:
- Придется тебе быть его гидом. Я... не обладаю полным знанием, и меня это ужасно расстраивает.
Я усмехнулся:
- Вы, наверное, живете в постоянном расстройстве. Столько всего вокруг, без возможности постичь даже сотую часть.
- Йрваи давно примирились с проблемой непостижимости, Рихард, - насмешливо сказала она. - Но не ваш спутник. О, нет, только не он.
Немного отстав от нашей проводницы, я шепнул ему:
- К тебе здесь неплохо относятся.
- Я и не говорил, что ко мне плохо относятся, - тихо ответил он. - Просто... черт, это личное, Рих. Извини. Та история... не совсем то, что хочется прокручивать в памяти снова и снова.
Я молча пожал плечами.
Мне сначала отдали все мои вещи - от рваного плаща я с улыбкой отказался, но прихватил небольшую поясную сумку, в которую сложил письменные принадлежности. Непривычно в одних штанах, но чего не сделаешь ради дипломатии. Хорошо, что еще лето, да и в Теджуссе не сказать, что холодно.
А потом мы снова поднялись на скалу, служившую домом по меньшей мере пяти сотням разумных существ. Еще около трех сотен было рассредоточено в искусно построенных хижинах на земле, домах-деревьях и в пристройках у подножия. Вышеизложенные факты мне любезно объяснила Майра. В итоге мы добрались до широкой, открытой всем ветрам площадки на третьем ярусе и застали там целую алхимическую лабораторию - вот только вместо стекла использовался какой-то другой материал, не кристально прозрачный, но крепкий и упругий.
Работали там четверо, все мужчины. Не слишком словоохотливые - нам одного чуть ли не за уши пришлось оттаскивать от полупрозрачных колб и реторт.
- Рихард, посол, - сократил я формулировку до минимума, наблюдая перед собой недовольное лицо. Того и гляди, укусит. - Я по наивности своей думал, что вы - каменотесы. А Тэйчжау, оказывается, алхимики?
- Да. Мы обрабатываем камень с помощью специальных кислотных составов, нанесенных на инструмент.
Он сунул мне под нос инструмент, похожий на деревянный валик на длинной ручке. Я с уважением повертел его в руках, а потом отдал обратно.
- Простите, что помешал вашей работе. Те строения, что внизу, тоже делаете вы?
- Да. Но реже.
- А деревья?
- Нет. Нет! Этим занимаются Хатнимм. Наша работа лежит в плоскости Скалы, не дальше.
Оставив неприветливого йрвая в покое, я лихорадочно записал несколько строчек в блокнот и сунул его обратно. Спросил Майру, которая шла рядом со мной:
- Кто такие Хатнимм?
- Они говорят с растениями. Тяжелая работа - растения примитивны в большинстве своем, и не всегда понимают, что нам от них нужно.
- Вот скажите, разве вы не смогли бы точно так же сказать пару слов, как данный джентльмен? Я понимаю, безусловно, что он мастер своего дела и мог рассказать больше. Но не рассказал же.
Знахарка поморщилась:
- Они все такие. Но традиции требуют, чтобы каждое знание передавалось обладающими.
- Таков ваш уклад?
