Я не придумала ничего умнее, как обнять Виктора за шею и прижаться к нему, – воспользовалась Абловым как ширмой, причем прикрывающей от него же.
– Все-таки испортила мне костюм, – констатировал он и, придерживая меня за талию, донес до спальни, а когда подошел к кровати, поморщился: – Все, спрыгивай.
Ага, сейчас, разбежалась. Постель пледом заправлена, пока заберусь под одеяло, всем, чем можно, сверкну.
– Стесняюсь я. – Честность – наше все.
– Я что, голых женщин, что ли, не видел? К тому же, кроме брезгливости, ты во мне ничего другого не вызываешь.
Врет, как пить дать, врет. Я это точно знаю, вернее, ощущаю, ну, либо я ошибаюсь, и у Виктора в кармане штанов просто лежит длинный твердый предмет.
Во входную дверь заскреблись, и послышался лай. Видимо, Тимошка, пока я плескалась, убежал, а сейчас решил срочно вернуться.
Аблов быстрым ловким движением умудрился скинуть с себя мои руки, причем довольно грубо и пренебрежительно, а сам направился к щенку.
Я воспользовалась моментом и кинулась стягивать плед.
– Виктор Романович, врач подъедет в течение часа, – помимо собаки, в комнату вошел Костян.
Боже мой, сколько стыда может испытать человек за тридцать минут? С моей кармой и везением явно что-то не то.
Зарылась в плед так, что лишь один нос торчит, и слушаю обсуждение мужчин.
– Доктор надежный, проверенный? – спросил Аблов у своего вассала и кивнул на меня: – Наша дама ведь помощь будет просить, и ее просто так не заткнешь, только если рот зашить.
– Это не проблема, – махнув рукой, уверил мой надзиратель. – Там такой Франкенштейн, ему вообще на законность плевать. Главное, чтобы платили. Он сам-то, знаете чем на хлеб зарабатывает?
Костян только открыл рот, чтобы рассказать о сфере деятельности врача, как Аблов покашлял, и они синхронно посмотрели на меня, притихшую, но широко развесившую уши.
– Костя, а ты чего замолчал? – подала я голос. – Говори, чем врач занимается. Преступников латает, подпольные аборты проводит, а может быть, кромсает людей на донорские органы? Я отказываюсь лечиться у коновала!
– Костян, а связанный пациент с кляпом во рту не смутит доктора? – не сводя с меня глаз, спросил Виктор.
– Конечно нет. Мне кажется, его вообще в этой жизни ничего не смутит, только ценник немного подскочит, и все.
Отчетливо дав мне понять, что мольбы о помощи на доктора не подействуют, мои похитители удалились из комнаты. Аблов только предварительно заглянул в гардеробную, переоделся в сухое и строго-настрого велел мне спать. Но самое обидное, что Виктор не поленился и Тимошку забрал, хоть щенок сопротивлялся и даже убегал от хозяина.
Оставшись одна, я оглядела комнату и, несмотря на головную боль и общее недомогание, пошла на разведку. Обход я начала с окон. Нет, через них бежать не вариант, однозначно шею сверну, до земли лететь метров девять. Добралась до двери и, взявшись за круглую ручку, потянула – заперто. Присела на корточки и исследовала механизм замка. В принципе, вскрыть его – ничего сложного, если найти чем.
С межкомнатным замком как-нибудь разберусь, а вот что делать с парадной дверью внизу – вопрос из вопросов. Интересно, ее запирают? Есть малюсенький шанс, что все-таки нет. В доме несколько взрослых мужчин, как минимум трое, чувствуют они себя наверняка комфортно и в безопасности, да и ходят туда-сюда, то есть каждый раз ключи доставать – им в лом.
Вернулась к окну и просканировала двор. Территория, по сравнению с коттеджем, не очень просторная, с натяжкой от силы соток двадцать пять, не больше, зато обнесена высоким забором, через него, опять же, не перепрыгнешь. Ворота железные, а дальше – пустынная проселочная дорога, которую из-за нависших над ней ветвей деревьев не видно. Одним словом, печаль – на пути к свободе столько препятствий.
К счастью, похитили меня впервые, поэтому неудачного опыта в таких делах у меня нет, поэтому сразу приняла решение, что если бежать, то обязательно ночью, а до этого времени желательно отдохнуть и набраться сил. Забралась в постель, но удобно устроиться из-за болезненного состояния не вышло. Все же перестаралась я под кроватью, чувствую себя, как разбитое дырявое корыто, мозги думать отказываются, а тело – слушаться.
Прикорнуть не получилось. В коридоре сначала послышались голоса, а затем дверь распахнулась и в спальню зашли трое: Аблов, Костян и маленький плюгавенький мужичок лет так за пятьдесят. Видимо, доктор. На макушке лысина с тремя волосинками, сам худой, одни кости, того гляди, дунешь – он полетит, ударится обо что-нибудь и весь поломается. Так мне представлялся врач, пока я не заглянула в его злые, проницательные и вместе с тем жестокие глаза. Похоже, права я была, когда предположила, что он на черном рынке органами торгует.
Доктор в ответ на мое пристальное разглядывание показал ряд неровных зубов, расплывшись в плотоядной улыбке.
Бр-р-р, аж мурашки по спине пробежали от неприятного чувства.
