– Значит, продолжаешь упорствовать и говорить, что невиновна, – как-то устало резюмировал Виктор. – Твой муж тоже сначала выбрал подобную тактику, отпирался, делал вид, что не понимает, в чем дело, но как только увидел видео с женой в главной роли, сразу признался и пообещал вернуть мне племянника в целости и сохранности в обмен на твою неповрежденную и живую шкурку.
Я улыбнулась, вернее, оскалилась и осуждающе качнула головой.
– Ай-яй-яй, Виктор Романович, на пушку берешь. Думаешь, заявишь, что Стас сознался, и я тут же признаюсь? Но вот в чем проблема: я не ви-но-ва-та, как и мой муж! Он не мог пообещать вернуть Артема, потому что понятия не имеет, где мальчик.
Теперь уже Аблов скривился в усмешке.
– Ну ладно, давай послушаем интересную запись. Посмотрим, как ты после этого запоешь.
Аблов не только покинул постель, но даже вышел из комнаты и вернулся он через минуты три с мобильным телефоном в руке.
Он сел в кресло, закинул ногу на ногу, провел какие-то манипуляции с телефоном, после которых я услышала родной и до боли знакомый голос Стаса. Сердце болезненно сжалось, и я физически ощутила, как сильно соскучилась и как мечтаю вновь переступить порог нашей с мужем квартиры, чтобы как минимум неделю из нее не выходить и наслаждаться обществом друг друга.
– Я не понимаю, о чем идет речь! О каком мальчике вы говорите? – голос мужа дрожал, и чувствовалось, как он сильно волнуется.
Далее послышался другой мужской голос, который я не узнала. Он разговаривал со Стасом грубо, с явным пренебрежением и агрессией, а в промежутках между словами, если судить по звукам и стонам, бил моего любимого.
– Сволочь, – бросила я оскорбление в сторону Аблова, спрыгнула с кровати и, гонимая местью, бросилась на Виктора с кулаками. – Какая же ты беспринципная тварь! Зачем вы его били?! – вопила я и наносила один удар за другим.
Аблов легко мог меня остановить и отшвырнуть в угол, но по неизвестной причине он не атаковал, а лишь, ставя блоки руками, оборонялся.
В конце концов Виктору все же надоело получать тумаки. Он поднялся из кресла на ноги и, перехватив запястья, хорошенько меня встряхнул.
– Угомонись, истеричка! – рявкнул он и еще раз дернул за руки. – Скажи спасибо, что с твоего драгоценного Стаса кожу живьем не содрали. Подумаешь, горе – парочка синяков и несколько сломанных ребер. Твой мужик, впрочем, как и ты, гораздо большего наказания заслужил.
– Вы что, ребра Стасу сломали?! – взревела я от отчаянья и, вложив в ногу всю силу, пнула Виктора. Планировала попасть в пах, но мужчина увернулся, поэтому угодила в бедро.
– Ах ты, мелкая дрянь, – зашипел Аблов и скрутил меня в тисках так, что я не могла пошевелиться. – Праведным гневом тут прыскаешь, да по-хорошему мне следовало снять видео и сразу шею тебе свернуть за Артема.
Запись шла фоном, Виктор ругал и обвинял, но ничего этого я уже не слышала, потому как самозабвенно рыдала навзрыд и проклинала судьбу за подложенную нам с мужем жирную свинью. За что и почему мы без вины вынуждены терпеть побои и издевательства от человека, которому ровным счетом ничего дурного не сделали?
Лишь когда истерика отступила, а слезы закончились, я осознала, что Аблов все это время, пока я выла белугой, не держал меня в крепких тисках, а слегка обнимал, шепотом успокаивал и гладил по спине. А я, в свою очередь, несмотря на то что Виктор и есть главный источник моих нынешних бед и несчастий, не отталкивала его, а, уткнувшись в мужскую грудь носом, ревела, прижималась и тоже обнимала его за плечи.
Всхлипывая уже скорее по инерции, чем по желанию, отлипла от довольно внушительного мокрого пятна на мужской футболке и едва слышно сказала:
– Мне надо умыться.
– Дослушаешь до конца запись? – отпуская меня, тоже тихо спросил Виктор.
Я кивнула и шатающейся походкой дошла до ванной комнаты.
Холодная вода не смыла с лица отпечатки истерики: нос был распухшим, на коже виднелись некрасивые красные пятна, а глаза выглядели болезненными и воспаленными.
Когда вернулась в комнату, Виктор сидел на кровати и, прищурившись, прожигал взглядом стену. Казалось, он решал какой-то важный вопрос, но ответа не находил.
Чтобы обозначить свое присутствие, я кашлянула. Виктор очнулся и молча вновь включил на телефоне запись диалога Стаса и незнакомца, вернее, его короткий отрывок, на котором преимущественно я слышала лишь голос мужа. То, что он говорил, не укладывалось в моей голове.
Стас слезно умолял не причинять мне вреда, обещал вернуть мальчика и выпрашивал время, чтобы все подготовить.
На определенном моменте Аблов выключил запись и вопросительно на меня посмотрел, видимо, ожидая комментариев.
– Ну и что это доказывает? – пожала плечами я. – Если бы мне показали видео с мольбами любимого человека, да в придачу лупили бы по ребрам, я бы во всех смертных грехах призналась и еще много в чем. У Стаса не было выбора, вот он и сказал то, что от него требовали.
